Большая и любопытная, но не слишком интересная книга от когда-то довольно известного, а теперь подзабытого дуэта советских фантастов.

«Ур, сын Шама» (1975) - непрямое продолжение вполне знаменитого Экипажа "Меконга" (1961). Первая книга об Институте физики моря в некоем каспийском городе (почему автору прямо не называют Баку? Загадка) была хоть и дубоватой, но искренней и главное – свежей. Во второй есть и искренность, и дубоватость, а вот юного задора и новизны совсем мало.

Итак, на Землю прибывает пришелец, внешне неотличимый от землян. С собой он прихватил родителей, которые совсем не похожи на инопланетян, а скорее напоминают обыкновенных азербайджанских овцеводов. Пришелец говорит на странном языке, который никто не узнает, но он быстро осваивает русский. Не слишком острожные органы госбезопасности и любопытствующие ученые разрешают пришельцу жить жизнью простого советского мнса, издали наблюдая за процессом его адаптации.

Книга держится (едва-едва) на самой фигуре пришельца, несколько аляповатой смеси Ихтиандра и благородного дикаря. Ему неясны человеческие условности, и здесь авторы вроде бы занимаются сатирой, высмеивая отдельные недостатки советской действительности.

Но это им быстро надоедает, и наш непонятный Ур волей авторов сбегает из СССР на Запад, во Францию. Ур увлекся в СССР океанологией, так как на планете его детства не было открытой воды. А во Франции работает знаменитый Русто (да, именно так!), с которым можно организовать экспедицию в теплые моря. Неужели прототип – сам Кусто – был так популярен в СССР в 70-е, что его даже в фантастических книгах тиражировали?

Потом будет возвращение в Советский Союз, невероятные идеи получения дармовой электроэнергии из океанов с помощью инопланетной технологии, выяснение тайны сходства Ура с землянами, любовные страдания и счастия. Погони, похищения, ах да, даже бунтующие французские студенты (привет, Париж-68). Даже просмотр хоккейного матча, т.е. полный набор примет времени, той самой середины 70-х. Но я постоянно ловил себя на банальной мысли, что в названии «застой» есть рациональное зерно, вот даже и здесь все такое медленное и неподвижное.

Больше всего меня удивляло то, как авторы рисовали Баку. Есть что-то странное в том, что на страницах книги, в которой то и дело мелькают названия конкретных улиц и мест, нет основной части местных жителей. Азербайджанцы в книге лишь упоминаются, довольно редко и часто без приязни, скорее с неким неуважением. Чем-то очень досадила титульная нация авторам, так, что они просто стали игнорировать ¾ населения Баку (по попавшимся мне данным, правда только за 1989 год из 1,8 млн жителей русских было около 300 тысяч, армян около 200 тысяч).

И как бы не была книга несовременной и порой скучноватой, я поймал себя на мысли, что меня все равно потянет почитать и Плеск звездных морей , и Очень далекий Тартесс . Есть что-то в прозе Войскунского и Лукодьянова, что вызывает привыкание. Пусть на этот раз и фантастическая идея притянута за уши, а загадка главного героя - секрет Полишенеля. Не в этом дело бывает, оказывается.

Среди книг жанра советская фантастика можно нарыть настоящие жемчужины. Остальное, в лучшем случае, вызывает легкое недоумение или снисходительную улыбку, в худшем - раздражение. Эта книга совершенно точно не жемчужина. Она о том, как космическое дитя с таинственной судьбой, некто по имени Ур, считающий себя землянином, решил строить коммунизм в отдельно взятой земной стране. Она о том, насколько прекрасна эта страна, если даже инопланетное существо захотело в ней жить. Целые страницы поют оды и стране этой, и людям, в ней живущим. Вот злая Франция разглядело в Уре злого же шпиёна, а эта расчудесная страна сразу приняла его с распростертыми объятьями. Ну да, ну да (знают, какая страна на самом деле бредит шпиёнами, но стесняются говорить). Вы думаете, что восторженные советские люди побежали расспрашивать Ура о его житье-бытье, о Космосе, о других планетах? Нет. Они продолжили с огоньком в глазах расписывать распрекрасную жизнь, прямо или косвенно. Словом, книга - это ода советской жизни, советским людям, советскому образу жизни. Насквозь фальшивая, стоит уточнить. Но фантастика жеж, потому простительно. Написана, чтобы напечатали (как многое тогда и, увы, сегодня).