Маугли. Красавица и Чудовище. Пиноккио

- Нет, смотри сам, Маленький Брат, - повторил Балу. - Ничего постыдного нет в этой охоте. Когда мед съеден, мы оставляем пустой улей.

Нет на свете языка более ядовитого и колкого, чем тот, каким говорит Народ Джунглей, желая оскорбить и высказать презрение. Подумав немного, вы и сами поймете, отчего это так.

Больше всего на свете Маугли любил "дергать Смерть за усы", как говорил он сам, и давать джунглям почувствовать, что он здесь хозяин.

- Ты наш и не наш, из джунглей и не из джунглей, - сказала она наконец. - А я только черная пантера. Но я люблю тебя, Маленький Брат.

Маугли очень хорошо знал нравы и обычаи деревни. Он сообразил, что пока люди едят, курят и разговаривают, ничего другого они делать не станут; но после того, как они поедят, их нужно остерегаться.

Шер-Хан ушел крадучись, не смея даже ворчать, ибо он знал то, что известно всем: если дойдет до дела, то хозяин джунглей - Хатхи.

- Что джунгли взяли, то джунгли и отдали.

Ворованным добром не выстроишь дом...
Краденая пшеница в еду не годится...
Кто куртку ближнего загреб, тот без рубахи ляжет в гроб.

Лучше ему быть в синяках с ног до головы, чем погибнуть из-за своего невежества.

Разве можно верить Бандар-Логам! Летучую мышь мне на голову!