Медленное возвращение домой

У него вязкая, тягучая, напрочь лишенная занимательности проза с уникальным свойством забываться тотчас после того, как отводишь от прочитанного глаза. Последнее наблюдение не мое, но соглашусь с ним полностью. Входить в текст Петера Хандке было очень непросто, некоторые фрагменты перечитывала по два-три раза, чтобы комфортно разместиться внутри этого пространства и позволить ему уместиться внутри себя. Но оно того стоило. И речь не о снобском желании скоренько составить представление о новом нобелианте (по крайней мере, не только о нем). Дело в особом читательском чутье, отчасти положенном изначально, частью выработанном многолетними экзерсисами, уже на старте позволяющем предполагать результат.

Всякое чтение, инвестиция в себя: одно, как пьянка, дает эйфорию в процессе и пустоту с легким похмельем после; другое, как покупка престижной дорогостоящей вещи, которой не можешь себе позволить по своим финансовым обстоятельствам, рождает чувство глубокого удовлетворения в момент демонстрации и неизбывной досады, когда приходит время платить по счетам. Но встречается такое, какое можно сравнить с обучением или овладением сложным инструментом - сначала только вкладываешься, чувствуя, что ничего у тебя не получается. Зато потом, взятое остается с тобой навсегда и позволяет расширить возможности в областях, о которых прежде и не думала. Хандке из таких.

О чем книга? Да, в общем, ни о чем. Событийный план сильно уступает описательной части: ландшафты, ощущения, воспоминания и сны героя выполнены с уровнем подробной детализации, способной привести в ужас читателя, ориентированного на действие. Человек возвращается в комфорт обжитой Европы после достаточно долгого пребывания среди индейцев где-то в приполярных областях. В основу написанной в семьдесят девятом книги легли собственные впечатления писателя от длительного путешествия на Аляску, совпавшего по времени с переживанием тяжелого творческого и личного кризиса. Может быть еще и потому "Медленное возвращение домой" давалось поначалу так трудно, отчаяние автора изрядно утяжелило впечатление.

Человек по имени Зоргер, о его профессии напрямую не говорится, но предполагаю, что это геодезия, долгое время находится в социально глубоко чуждой среде: индейцы едва удостаивают замечать его, а коллега - милейший пошляк Лауффер, вызывает сильное отторжение. Единственную радость и утешение герой находит в ландшафтах, такой весьма действенный, хотя не самый распространенный вид сублимации.

Покинув Север, автриец Зоргер возвращается на родину с промежуточной остановкой в месте, которое называет домом в университетском городке на Западном побережье, где успевает пообщаться с соседями и посетить вечеринку, по-прежнему ощущая собственную чужеродность миру и окружающим. Хотя в "мире имен", возможно, не с той остротой, как среди индейцев. Трансатлантический перелет занимает много времени, состоит из нескольких промежуточных пунктов, по дороге Зоргер то и дело сталкивается с человеком, которого определяет как приятного и неуловимо схожего с собой. На одной из остановок, тот просит его о совете, для чего они договариваются встретиться в кафе.

Это немного странно, и Зоргер некоторое время колеблется, идти ли ему на встречу, но все же решает не подводить доверившегося. И вот тут оно случилось. То, за что прочту у Хандке как минимум Тетралогию. Просто потому что вхождение в мир света, который есть Бог, немыслимо хорошо в его исполнении. Потому что всякая вещь в мире имеет свой смысл. Потому, что чудовищно несправедливый в миллионе локальных проявлений, глобально мир устроен правильно и справедливо. Сомнений не остается.

Зогер - исследователь ланшафта, он для него и научный интерес и религия. Контуры, линии и неровности помогают ему бороться с "Великой Бесформеностью, с её опасными капризами и настроениями". Он - образцово-показательный профессионал (так он ъво всяком случае себя назвал), который однако пока что ничего полезного не сделал.

«Вера Зоргера была ни на что не направлена; просто благодаря ей он мог, когда это ему удавалось, превращаться в часть «своего предмета» (дырчатого камня, а иногда и башмака на столе, какой-то ниточки на микроскопе), и она же наделяла его, часто такого подавленного, только теперь ощутившего себя настоящим исследователем, чувством юмора, и тогда, погрузившись в состояние тихой вибрации, он принимался просто более пристально рассматривать свой мир.»

Львиная доля повествования это описание пейзажей и в частности земного покрова. Перевод - мастерский, здесь без нареканий, и на него общее впечатление не спишешь.

«Я хочу успеха и приключений, я хочу научить ландшафт разумно мыслить, а небо – скорбеть. Понимаешь?»

Если вы понимаете – то читайте. Если нет – лучше не стоит.
Книга определённо кинематографична и в ней есть приятная медитативность, но ощущение внутренней пустоты после прочтения никуда не деть. Как будто вошел в туман ища там что-то и ничего не нашел. Разочаровалась к середине. Дочитала из уважения к автору. Уж больно люблю фильмы по его сценариям.

Приятная вещь. Отчасти старомодная для 79 года, но в целом отнюдь не плохая — ибо старомодность её нисколечко не портит. Чуть-чуть напоминает Генриха Бёлля («Глазами клоуна»), чуть-чуть — Сэлинджера («Над пропастью во ржи»). Персонаж, к примеру, типично бёллевский — этакий мятущийся интеллигент, с тяжёлым грузом пустоты под сердцем. Мёртвая природа ему куда ближе, нежели люди; общество камней и захолустье он предпочитает хмельной компании и фальшивой городской суете. Да и сам он, похоже, охотно согласился бы породниться с камнем — одним из тех, что окружили всю его жизнь…

Впрочем, не всё так радужно: дабы получить эстетическое удовольствие от книги, читатель должен привыкнуть к особому ритму авторского слога, проникнуться им. Первая часть романа достаточно сложна синтаксически: язык текста громоздок, косноязычен и словно бы принадлежит человеку, который долгое время обходился без живого общения:

Ни одной точки на целый абзац тяжеловесного описательного текста! Будто автор бросает мимолётный взгляд на природу и тотчас максимально полно фиксирует увиденное на бумаге, со всеми мельчайшими подробностями: оттенками, движениями, звуками и ароматами. Читается подобное, естественно, тяжёло, однако обладая достаточным воображением, можно получить удовольствие и от такого способа изложения. Зато переводчикам, по-видимому, пришлось постараться…

Подводя итог, можно сказать, что роман Питера Хандке — спокойное и немного грустное чтиво. В некоторой степени пустое, но пустота эта — от сердца.

Кинематографичность этой книги отзывается в нарочитой образности его же (Хандке) фильма "Женщина-левша", словно снятого по мотивам разложенной здесь теории собирания и воссоздания безлюдных пейзажей и диалога с враждебной смертью в центре них от лица внутренней бури (либо опустошенности). Вырастающие из средоточия географического скитания женщины выплывают в сюжете во второй раз, выпадающие из кадра Бруно Ганц и Ангела Винклер иной раз не распознаются. Пограничность автора что в Filmverlag der Autoren, что среди Грасса и М.Вальзера поначалу вызывает уважение и даже не хватает краутрока, но громкое признание межкультурной значимости озадачивает. А так в принципе хорошая книга, но не очень все же книжная, больше для уязвленной впечатлительности плюс очень занудно.
P.S.
Произведение включено в том "Учение горы Сен-Виктуар" вместе с тремя продолжениями, так что все читатели этого издания (включая меня) изрядно прогадали.

Я почти горжусь тем, что читаю самые разные книги: художественные, документальные, стихи и пр. Некоторые, само собой, более интересны, некоторые - менее, но читать я могу их все. За всю мою жизнь была только одна книга, которую я не смогла дочитать - но об этом как-нибудь в другой раз. Я не дочитала ее в связи с буквально физическим отвращением, которое она вызывала в моем организме.
О, я дочитала книгу Хандке. Но я читала ее (тоненькую книжечку из серии Азбука-классика примерно в 200 страниц) - 3 (!!!) недели. Да, каждый рабочий день в метро. Почему?
Потому что это первая книга в моей жизни, которая действовала как реальное снотворное. Она усыпляла меня вне зависимости от времени суток - утром, вечером. Она усыпляла примерно через 10 страниц - то есть дальше читать было невозможно. Попытаюсь раскрыть тайну подобного "мастерства" автора (да, автор почти культовый в среде постмодернизма, многажды отмеченный и награжденный - то есть не что-то там совершенно безвестное и бесталанное).
Во-первых - в книге отсутствует сюжет. Какое-то движение, цели, разочарования или достижения - нет ничего. Хотя там присутствует главный герой, это вполне себе живой человек и с ним даже что-то происходит. Просто ооооочень медленно.
Во-вторых - в книге отсутствуют диалоги. За всю книгу герои произносят в лучшем случае пару фраз. Это в свою очередь очень напрягает - ведь раскрытие героя происходит через диалоги намного быстрее и лучше.
Итак - Хандке словно нарочно нарушает ВСЕ правила успешного и интересного произведения. Возможно, это часть его послания. Но для тех, кто мучается бессонницей, я отныне и навсегда рекомендую беспроигрышный вариант - вот эту самую книгу. Сон придет к вам мгновенно)