Памяти детства

Неоднократно замечала, что мне нравится читать книги о теплых взаимоотношениях отцов с детьми, а тем более, если это реальные воспоминания. В случае же с Корнеем Чуковским, добавляется дополнительный интерес: каким папой был человек, который наиболее известен как детский писатель (хотя он писал не только для детей), как знаток детских душ, как человек, стихи которого легко запоминаются малышами и нравятся им.

Этот человек любопытно сочетал в себе тип «вечного ребенка», способного к безудержному веселью, иногда капризного и не всегда думающего о последствиях (и, может, именно поэтому так легко находящего общий язык с детьми), но в то же время требовательного к себе и другим перфекциониста. При этом одна из мыслей, от которых я не могла отделаться во время чтения воспоминаний его дочери, была о том, что даже самый прекрасный, умный и понимающий отец все-таки не может быть идеальным и не лишен своих тараканов. Нет, дети (и не только его собственные) безгранично его любили, он был лучший товарищ по играм, неутомимый рассказчик и выдумщик, при этом ярый противник физических наказаний, забравший своих детей из школы, узнав, что там они практикуются. Но все-таки были и за ним, если это можно так назвать, «косяки».

Многим, наверное, известна трагическая история его младшей и самой любимой дочери Марии (Мурочки), жизнь которой унес туберкулез. Но книга его старшей дочери, Лидии Чуковской, в основном, посвящена более раннему периоду жизни Корнея Ивановича (хоть он родился под другим именем, но потом официально поменял его на Корнея Ивановича Чуковского, так что это не просто псевдоним), еще до рождения Мурочки. Лидия вспоминает собственное детство, когда детей было еще трое: два сына, Коля и Боба (Борис), и сама Лида (которая, единственная из четверых детей, пережила своего отца).

Этот период был одним из самых счастливых и радостных для семьи. Жили они тогда постоянно на даче, в финском поселке Куоккала. Для детей это была причудливая смесь свободы и строгой дисциплины. Отец всячески поощрял их к физическим упражнениям, они бегали, плавали, катались на лодке, лазали по деревьям (причем отец показывал на своем примере, как это делать). Корней Иванович принимал живейшее участие во всех забавах, обожал придумывать игры, а также когда дети мечтали и фантазировали. Не терпел он только одного: бесполезного времяпрепровождения с целью «убить время», вроде игры в карты. От этого он мог просто прийти в ярость, так как искренне не понимал, как можно «убивать» время, которого и так слишком мало, а вокруг столько всего интересного.

Он всеми силами старался привить детям любовь к искусству, книгам, языкам, поэзии, читал им стихи при любой возможности, будь то вечерние посиделки дома или прогулка на лодке. Заставлял их учить английский, причем относился к этому очень строго и сердился, если они не проявляли должного, по его мнению, интереса. Ведь им доступно такое сокровище – учиться! Такое его отношение гораздо легче понять, если вспомнить его собственное детство, описанное, к примеру, в автобиографической книге «Серебряный герб». Сам он был незаконнорожденным сыном прачки, из гимназии был исключен, а потому учиться ему пришлось своими силами, добывая книги где придется и параллельно с тяжелым физическим трудом (английские слова он писал на крышах, работая маляром, и таким образом старался выучить язык).

Помня свой тернистый путь к образованию, своим детям он старался дать максимум, при этом часто в интересной, творческой, игровой форме (к примеру, для перевода на тот же английский придумывал для них смешные тексты, содержащие заданные слова, и этих текстов дети ждали с нетерпением). И в таком контексте очень понятно, что он не терпел лени: ведь вот у них все есть, чего не было у него, книги, учителя, только учись! Но временами это заставляло его перебарщивать, когда он принимался кричать на ребенка, который всего-навсего забыл выучить какое-то слово (или даже выучил все, что нужно, но можно было бы, по мнению отца, и перевыполнить план).

Такой вот творческий перфекционист, с таким, пожалуй, интересно, но временами сложно. Он и к себе был столь же требователен, и когда уходил в работу, ничто не могло его оторвать, даже не подходи. Родные это знали и мирились с этим, но иногда это могло и обижать. Не зря Лидия сквозь года сохранила воспоминание об одной из своих первых поездок в Петербург. Постоянно живя в Куоккале, дети практически никогда не бывали в городе, а тут такое событие: папа должен вечером читать лекцию и взял ее с собой, чтобы провести с ней в городе весь день, показать ей музеи, счастье! Но по дороге, в поезде, Корней Иванович обнаружил, что его лекция никуда не годится и ее нужно полностью переписать, и в итоге весь обещанный ей день дочь провела в коридоре гостиницы, так как в номере ее отец работал и никого не желал ни видеть, ни слышать. Думается, подобное случалось неоднократно, но именно тот случай ей запомнился, с одной стороны, как сильная обида, а с другой, уже вечером, – как первое осознание того, сколько людей приходят послушать ее отца, которого она всегда знала только в домашней обстановке.

Кстати, о домашней обстановке. Чуковский боготворил людей искусства и литературы, был тонким ценителем (сам же себя «настоящим» писателем никогда не считал), и в его доме постоянно бывали разные творческие люди. А их соседом в Куоккале был Илья Репин, с которым Чуковские были в прекрасных отношениях и к работе которого Корней Иванович относился с трепетом, вплоть до того, что не позволял детям громко разговаривать вблизи дома художника, чтобы не отвлечь его от работы. Кроме этого, дома было полно альбомов с репродукциями, книг, свежих журналов и прочего, так что дети росли, как выражался их отец, в «атмосфере искусства». При этом они воспринимали это как совершенную обыденность и им никогда не приходило в голову гордиться или хвастаться, к примеру, тем, что у них дома побывал знаменитый поэт. Ну, приходил и приходил, что тут такого.

Еще из любопытных деталей домашней обстановки. Чуковский много лет страдал бессонницей, и его могло «усыпить» (и то не всегда) только чтение вслух. Роль исполнять «колыбельные чтения» для папы выпала как раз на долю дочери Лиды, и в этот момент они как бы менялись ролями: он становился капризным ребенком, который никак не хочет засыпать, шалит и хитрит, а она – терпеливой нянькой, которая без устали читает ему «сказку на ночь», а потом крадется на цыпочках из комнаты, чтобы не разбудить кое-как заснувшего. Читать об этом было довольно странно, но самой дочери это, по-видимому, нравилось и было чем-то вроде любимой игры и одновременно почетной обязанностью.

Честно скажу, не все в этой книге мне было интересно. К примеру, Лидия Чуковская еще приводит выдержки из критических статей отца о других писателях, некоторые воспоминания о людях, у них бывавших и т.д. Это вполне ценные сами по себе вещи, но мне в данном случае интереснее всего было наблюдать именно за взаимоотношениями отца и детей (о своей матери Лидия пишет очень мало, практически мельком, и не совсем понятно, потому ли это, что она была куда менее значимой фигурой в ее жизни, или же просто потому, что книга посвящена отцу и только ему одному).

Не жалею, что познакомилась с книгой, получила еще один образчик воспоминаний об эпохе, а также и живой образ известного человека, каким он был «в жизни», что я, в общем-то, всегда люблю.

Люблю книги писателей о писателях, когда они пишут о своих современниках, а в данном случае дочь пишет об отце. Кто же не знает Корнея Чуковского? Из детского почти все наизусть: "Телефон", "Федорино горе", "Айболит", "Краденое солнце", "Мойдодыр", "От двух до пяти"...Поэтому так интересно было познакомится с работой дочери, которая сама стала интересной писательницей. Лидия Чуковская не ставила задачу написать биографию Корнея Ивановича, она просто поделилась своими детскими воспоминаниями.
Для меня было много открытий, как приятных, ярких, веселых, как я и представляла себе автора "Айболита", так и немного странных.

Понравилось, как он умело увлекал детей в чтение, изучение языков, приучал к постоянному развитию и совершенствованию. Все это у него было связано с литературой, искусством. Все это написано прекрасным слогом, атмосфера детских лет Лидии Чуковской передана с большой любовью.
Казалось бы просто учебник по воспитанию, однако, некоторые места насторожили.
При постоянном нахождении на воздухе, занятиях активными играми и спортом: лыжи, плавание, гребля, велосипед, бег, Чуковский страдал бессонницей. Заснуть мог только под монотонное чтение вслух. Читали дети, в основном Коля или Лида. Воспринимали, как игру, укладывают папу спать. В этой главе мне было жаль его детей. Особенно, как он их дразнил на следующее утро, что только притворился спящим. А ведь ребенку приходилось не спать, читать в темноте, испытывать постоянный страх, что она/он что-то сделает не так и папа не уснет, это огромная психологическая нагрузка. Недоумевала, почему Корней Чуковский не поступал ровно наоборот: почитал бы перед сном детям, а сам бы прогулялся или поработал. И все бы ничего, дети сами рады не спать, играть со взрослыми на равных, но то что все с восьми часов вечера замирали, ходили на цыпочках, все подчинялось распорядку папы, не вязалось с папой-другом. И еще меня поразил эпизод, когда дети могли утонуть на водной прогулке по вине своего любимого папы.
Много интересного в его системе воспитания, но она явно не безупречна. Он пытался дать детям как можно больше всего, чего сам был лишен в детстве

Часто это приводит к обратному, сколько детских слез пролито от того, что они жили не своей жизнью, а воплощали несостоявшиеся мечты своих родителей.

Лидия Чуковская вспоминает в книге Репина, Маяковского, Шкловского, Леонида Андреева, Хлебникова, Шаляпина и других известных людей, бывавших в доме Чуковских в Куоккале, где прошло детство Лиды. От сочетания слов Чуковский и Куоккала Репин придумал слово "Чукоккала", ставшее названием рукописного юмористического альманаха, который Корней Иванович вёл до последних дней своей жизни.
Книга читается легко. Это светлые воспоминания, местами веселые, местами серьезные.

Не всегда природа отдыхает на детях, а уж когда твой папа Корней Чуковский, то дети просто с младенчества впитывали его умение владеть словом.
Чуковский любил слова, чувствовал их. И не только русского языка это касалось. Он своих детей учил сам английскому. Да не так как это делали гувернантки или преподаватели. Он заставлял ежедневно зазубривать десятки новых слов, а потом из них составлял забавные рассказики для перевода. Дети давились от смеха и с удовольствием переводили эту галиматью. Но ведь запоминали!
Кстати, и сам Чуковский английский выучил практически самостоятельно, после того, как его выгнали из гимназии. По книгам.
Книги были его страстью. Лидия Корнеевна вспоминала, что они были везде в их доме. Читали много, читали запойно. И вслух друг другу, и индивидуально. Это было лучшим и любимым времяпрепровождением. И недаром ребятишкам из своего дачного поселка Переделкино Корней Иванович подарил именно библиотеку — небольшой домик, заполненный игрушками и книгами.
А любил ли Чуковский детей? Его дочь пишет, что он странно к ним относился.
Почти не дарил игрушек — считал, что это самой легкое дело. Не закармливал конфетами — так ведь и правильно! Он дарил детям канцелярские товары (просто обожал их!), чаще всего красно-синие карандаши (и у меня такой был в детстве).
Он терпеть не мог вундеркиндов, вернее тех, кого "онажематери" считали такими. Негодовал, что за своими напомаженными и расфуфыренными Петечками, эти дамочки не видят сотни таких же детей. И то, что они выдают за гениальность, является самой натуральной нормальностью!
И тут я двумя руками "за"!
Чуковский ненавидел, когда взрослые заставляли детей читать ему его же произведения.
Он любил играть с ними, загадывать загадки, разговаривать, соревноваться. Он интересовался каждым маленьким человечком, был с ним на равных, уважал его. Это ли не любовь?!
Я с удовольствием прочитала эту книгу — воспоминания дочери о своем удивительном отце. Но учтите: это не восстановленные воспоминания ребенка, это рассказ взрослого, умного, анализирующего человека по воспоминаниям о детстве.
А какие люди окружали их! Даже не буду начинать писать эти величайшие фамилии, их так много!
И всё-таки главная фигура — сам Чуковский. Потрясающий человек!

Плюс еще одна биографическая история в мою копилку.

В этой книге дочь известного писателя и переводчика Корнея Чуковского делится своими воспоминаниями о детстве и юности, а также о своем отношении к отцу, его жизни и творчестве, его интересах и привычках. Автор использует простой и живой язык, наполняя его большой любовью и уважением к отцу, однако не забывает быть честной и критической. Она не скрывает ни положительных, ни отрицательных сторон характера Чуковского, передавая его как пугающую и привлекательную личность одновременно.

Эта книга позволяет узнать много интересных фактов о жизни писателя, его друзьях, работе, увлечениях и отдыхе, а также о его семье и любви, радостях и горестях. В ней приводятся цитаты из писем, дневников и произведений, которые Чуковские любили. Рассказ дает возможность заглянуть внутрь души Чуковского и увидеть его великанскую фигуру не только снаружи, но и изнутри.

Рекомендую эту книгу всем, кто интересуется русской литературой, культурой, а также всем, кто ценит и любит творчество Корнея Ивановича. Она заставляет задуматься, восхищаться, смеяться и плакать. Это биография, которая не оставит равнодушным никого.

То, что человек писал прекрасные детские книги, говорит о том, что он сохранил в себе внутреннего ребенка, но вовсе не гарантирует идеального отцовства — Хармс, например, детей терпеть не мог. А в воспоминаниях родных детей образ отца может быть причесанным и приукрашенным, это ненадежные рассказчики.

Однако книга Лидии Чуковской вызывает доверие — там в хороших пропорциях и любовь, и теплота, и восхищение, и юмор. Это взгляд взрослой женщины, которая оценивает события с высоты своего опыта, но при этом сохраняет яркость детских переживаний и может увлекательно о них рассказать.

Если хочется почитать добрую, мудрую книгу о детстве, воспитании, отношениях с родителями, после которой прибавится душевных сил — надо читать эти воспоминания.

Сын горничной и барина, выросший без отца и болезненно переживавший свою незаконнорожденность, отсутствие отчества, Чуковский сам старался быть хорошим отцом. Следил за образованием и кругом чтения своих детей — троих, а потом четверых, с удовольствием проводил с ними время, играл, не только любил их, но и понимал и уважал («Не мешайте Коле — Коля мечтает»).

Выгнанный из гимназии по указу о кухаркиных детях, благодаря упорству, таланту и самообразованию стал ведущим литературным критиком и сам создал и себя, и собственное (литературное) имя, и его дети росли уже в другой среде — постоянными домашними гостями были писатели, поэты, художники, ученые.

Лидия рисует отца взрывным, порывистым, темпераментным — живым человеком, который может в том числе делать глупости, быть безответственным и беспечным. Не икона.

Повез кататься на лодке своих и чужих детей, попал в бурю, чуть не утопил, еле спас. Повез дочь показывать Петербург, да еще врача планировали посетить — вместо этого кинулся переписывать лекцию, которую должен был читать вечером, заброшенная Лида провела весь день в гостинице, а потом папа вообще ее потерял. Конечно, в этот день девочка смогла увидеть отца с галерки огромного зала — на сцене, совсем другого, не домашнего, и ощутить, если не понять, важность того, чем он занимается, и подается это как важный воспитательный момент, но — поездку он ей все-таки испортил, здесь 50 на 50.

Культ папы, царящий в доме, тоже озадачил: Чуковский страдал от бессонницы, и маленькая дочь должна была укладывать его ранним вечером и монотонно часами (!) что-то читать, чтобы усыпить, а все ходят на цыпочках. Такой перевертыш, как в его же «Путанице» — кошечки захрюкали, уточки заквакали, курочки закрякали, мда. Я искренне ему сочувствую, у меня у самой проблемы со сном, но привлекать к себе столько внимания — все же перебор.

При этом о маме — почти ни слова. Она где-то на заднем плане, видимо, занимается домашним хозяйством. Что она любит, какие стихи или прозу, чему учит детей и как на них влияет, мы не узнаем. Конечно, книжка не о маме, а о папе, но как-то без нее совсем здесь обошлись. Ощущается как некая несбалансированность.

А в целом — книга о счастливом детстве, так это у Лидии Корнеевны получилось. Талантливая писательница, и есть в кого.

Конечно, он очень красив, конечно, он — голубая кровь,
Конечно, он знаменит...

/Из репертуара группы "Иванушки International"/

Очень поразили в этих воспоминаниях две вещи:

Дочка в основном использует в своей книги местоимение "Он", подразумевая своего отца Корнея Чуковского. Так она старается немного абстрагироваться, отгородиться от этого гениального человека, прекрасного отца, выдающегося литератора Корнея Ивановича Чуковского. Если во всей книги наберется с десяток обращений по имени отчеству, то это хорошо. Ни разу она не использовала слова "папа" и буквально несколько раз встретилось "отец". Все время только он, он, он...

Немножко некомфортно было читать, ведь это - именно воспоминания о детстве автора, каков Корней Иванович был именно в те годы, когда дочери было семь-десять лет. Воспоминания - детские, а слова, рассказ - взрослый. Не совсем верится. Попробуйте отчетливо вспомнить о своих родителях в эти годы - практически не уверен, что получится внятный и впечатляющий рассказ.

Но в любом случае было очень интересно. Ведь Чуковский просто создан для детишек. Очень порадовали методы его воспитания. Несмотря на свою занятость, он умел быть для своих детей и отцом, и учителем, и "не отцом" (когда было за что пожурить Лиду и Ко). Интересны главы о друзьях Чуковского, отношения его к людям, его радушность, готовность помочь, его недуги и борьба с болезнью.

Захотелось снова отыскать любимую его книгу "От двух до пяти" и почитать самые дельные мысли, пригодившиеся в свое время мне как молодому отцу находить остроумные ответы на вопросы моей любопытной доченьки.

Жил да был Крокодил,
Он по улицам ходил,
Папиросы курил,
По-турецки говорил,
Крокодил, Крокодил, Крокодилович!

Эти строчки знакомы, наверное, каждому! Как без такого Крокодила в детстве – да ни как!!! Это же такой Крокодил!!! А между прочим истории про Крокодила в этом - 2015 году исполнилось 100 лет. И ведь читается так, как будто в этом 2015 году написана!!! Автор Корней Чуковский - настоящее имя Николай Васильевич Корнейчуков. В 1925 году из своей длинной фамилии он придумал литературный псевдоним «Корней Чуковский», который впоследствии сделал своим именем и передал это имя по наследству своим детям.

«Кухаркин сын» - так и не простивший боль причиненную своей матери неразумным петербургским студентом, который ее бросил… Боль, которую он, не выпуская наружу, не забывал никогда, ничем не заслонял и не вытеснял… Непрощающая судьба матери, сестры и собственное обокраденное детство – это было недоброе чувство к отцу. Ожог полученный Чуковским в детстве не заживал никогда. Как говорил сам Корней Чуковский - у него никогда не было такой роскоши, как отец или хотя бы дед. Все, чего мальчиком, лишен он был сам, тем он одаривал своих детей, когда стал отцом.
После печальных событий - он вместе с мамой и сестрой переехал в Одессу. Однако и там его ждали неудачи. Незаконнорождённый Николай Васильевич Корнейчуков был изгнан из пятого класса по деляновскому указу о «кухаркиных детях» (за незаконнорождённость, а главное, за то, что его мать, вынуждена была зарабатывать себе на жизнь стиркой). Мать шесть часов просидела в приемной директора гимназии. Он принял ее – но что можно объяснить человеку, исполнявшему распоряжения начальства!.. Однако проявив всю силу характера Николай сдал экзамены, подготовившись к ним самостоятельно.
Семья Бориса Житкова (который также стал знаменитым детским писателем), товарища по гимназии, была первой интеллигентной семьей, с которой встретился Николай в жизни. Было тогда будущему Чуковскому лет двенадцать-тринадцать. Там играли на фортепиано и на скрипке. Там было множество книг, а у детей был даже собственный микроскоп… При этом не надо забывать – это начало 20 века!.. А еще члены этой семьи обладали необыкновенным свойством: мало того, что они сами любили книги, так они еще любили эти самые книги давать другим. Там в первый раз Чуковскому дали «Дон Кихота».

Николай, чтобы помочь семье, перепробовал множество профессий: помогал рыбакам чинить сети, клеил афиши, помогал малярам красит крыши. А каждую свободную минуту он бежал в библиотеку и читал «запоем и без всякого порядка…». При помощи растрепанной книжки «Самоучитель английского языка», купленной на толкучке самостоятельно выучил английский язык и испытывал счастливое изумление читая свободно Теккерея.
С 1901 года он печатается в газете «Одесские новости», где пишет о картинах, книгах, делает переводы с английского языка. А уже в 1903 году, через два года после первой публикации, молодой писатель отправился в Лондон. Там он прожил несколько лет, работая корреспондентом и изучая английскую литературу. В Лондоне Чуковский просиживал с утра до вечера в библиотеке Британского музея: все учился, учился, учился… Как говорил сам Чуковский - он учится в постели, за обедом, на улице… «Энциклопедия Британника» - пожизненный его самоучитель.

Репин, Маяковский, Хлебников, Шаляпин, Блок, Ахматова и многие другие люди творческих профессий – это не просто фамилии, а люди, которые были близко знакомы с Чуковским и оказали на него огромнейшее влияние.
Большая Личность, не особо известный как критик, Чуковский остался в памяти поколений как удивительный детский писатель.
Муха, Муха-Цокотуха,
Позолоченное брюхо!
Муха по полю пошла,
Муха денежку нашла.

Надо, надо умываться
По утрам и вечерам,
А нечистым трубочистам
Стыд и срам, стыд и срам.

Так писать для детей может только человек любящий этих самых детей.

Еще в самом начале книги я пришла в полный восторг - настолько это оказалась моя книга, мои люди, моя атмосфера. Личность Корнея Чуковского тут же меня очаровала, и с каждой страницей он нравился мне больше и больше. Иногда я просто мысленно рукоплескала ему:-)

Под конец я поняла, что рукоплескать нужно не только КЧ, но и Лидии Корнеевне, которая так изумительно изложила свои детские воспоминания, увлекла за собой в Куоккалу, в этот гостеприимный дом на берегу моря, где прошло ее детство и молодость ее отца, где по соседству жил и творил Репин, а в дом то и дело съезжались литературные деятели, имена которых до сих пор занимают целые полки в книжных магазинах. Всё необычно, все интересно, всё увлекательно.

Это первая книга, которую я здесь внесла в фавориты. Не то чтобы она стала самой-самой, но вот с ней мне пришло в голову нажать на кнопочку "в любимое", а с другими книгами такое в голову не приходило. Мысленно я положила эту книжку на полочку, где лежат "Воспоминания" Анастасии Цветаевой, а их я очень и очень ценю и, может быть, не раз еще к ним вернусь. В общем, еще одно окно в очаровательный, давно ушедший мир, смотреть в которое очень любопытно.

Эта повесть у меня входит в толстенный том "Воспоминаний о Корнее Чуковском", но почитав другие воспоминания, я поняла, что Лидия Чуковская написала о КЧ так, как никто другой. С ее слов в него просто влюбляешься, видишь его живым, остроумным, "помешанным" на работе, поэзии, литературе, культуре, чистоте и красоте русского языка, развитии своих и чужих детей.

Единственное, чего, быть может, мне не хватило в ее книге, так это образа ее матери, супруги КЧ. Мне безумно интересно, какой же надо быть женщиной, чтобы соответствовать такой яркой и многогранной личности, как КЧ. По-моему, несправедливо было обойти вниманием такую женщину, и хоть книга не о ней, все же нужно было создать на страницах хоть какой-то ее портрет.

UPD Перечитала спустя три года в преддверии новогодних каникул, чтобы снова ощутить чудесную, деятельную, творческую атмосферу дома Чуковских. Корней Иванович - очень мой человек, восхищаюсь им. И Лидия Корнеевна - тоже моя, люблю ее. Странно видеть в других рецензиях, что не понравился ее слог - он чудесен, тонок, изящен и, несомненно, очень литературен.

Наверное, это первая в моей жизни биография, от которой у меня на глаза наворачивались слезы.
И, наверное, это единственная в своём роде история настоящей любви между дочерью и отцом, которая написана очень искренне, которой хочется сопереживать и с которой хочется смеяться.

Корней Иванович Чуковский, конечно же, был мне знаком с раннего детства, благодаря его потрясающим произведениям: "Мойдодыр", "Муха-Цокотуха", "Доктор Айболит" и многое-многое другое.
Но всё это как раз и осталось в моём детстве, я не воспринимала в принципе этого автора как взрослого человека, всегда считала, что он большой ребенок, пишущий для детей.

С одной стороны, так оно и было: Корней Иванович, всегда весёлый, готовый на любые игры и забавы. Но с другой стороны это человек, который в своё время пережил много боли и много утрат, который страдал сильнейшей бессонницей, который потерял троих детей, а в последствии, и жену, который не знал практически своего отца и очень из-за этого переживал.

Чуковский поистине многогранная личность. Даже исходя из этой биографии, которая является скорее воспоминаниями о нем именно как об отце, мы сможем заглянуть за кулисы его жизни, как личной, так и творческой.

Знаете, больше всего меня поразила такая черта его характера, как неуёмное трудолюбие. Для него отдых действительно был сменой деятельности и он на дух не переносил лености в любом её проявлении. Порой, читая воспоминания его дочери Лидочки, его действия доходили до маразма, порой его поступков в воспитании детей я совершенно не понимала, но он был таков. И прекрасно то, что его дочь показывает его именно настоящим, не идеализируя его образ.

Он был требовательным отцом, но одновременно очень любящим.
Он был отзывчивым человеком, но одновременно негостеприимным.
Он не любил праздность.
Но любил людей во всём их проявлении.

Он был удивительным творцом и интереснейшим человеком и после прочтения данной книги мне безумно захотелось окунуться в его жизнь вновь, прочитать его письма и эссе, посмотреть на Корнея Иванович со стороны литературы, а также захотелось пройтись по биографиям людей, с которым он был близок: Шкловский, Репин, Хлебников, Шаляпин, Маяковский, Писарев, Мандельштам, Лившиц, Анненков, Блок, Пастернак...

Какое же чудесное окружение!

Для маленького ребенка родители -- что-то вроде богов, и если с семьей ребенку повезло, то богов добрых. Боги могут внезапно разгневаться или внезапно прийти в очень веселое расположение духа. Это же боги, и ребенку приходится принимать как должное всё в их поведении, даже если что-то кажется несправедливым. После книги Лидии Чуковской у меня создалось впечатление, что ее отец был для нее таким божеством не только в детстве, а оставался им всю жизнь, несмотря на то, что она старалась показать его в книге именно как человека. Конечно, когда она выросла, то смогла на какие-то черты и поступки отца посмотреть критически, но тем не менее божество осталось божеством, наверно, потому, что это он создал ее волшебное, просто невероятное детство.
Наверно, как любой талантливый человек, Чуковский был очень интересным и притягательным, но столь же и трудным для общения. Через всю жизнь нес он детскую травму незаконнорожденности и обиды на отца. Всю жизнь страдал бессонницей, что сказывалось на его настроении, если не выспался, и отражалось на образе жизни всей его семьи -- сначала нужно было часами убаюкивать его чтением вслух, а потом соблюдать строжайшую тишину. Очень требовательный к себе и другим: ни минуты безделья! Правда, детская игра и творческая фантазия (в том числе, мечты) бездельем не считались. Детей Чуковский не просто любил, он их понимал, очень внимательно наблюдал за ними и как-то восхитительно завидовал что ли недолгой детской поре - лучшему времени, чтобы узнать и впитать весь этот мир, особенно волшебство слова и магию ритма стиха. Любил играть с детьми и иногда, видимо, терял чувство своей взрослости, что как-то чуть не привело к катастрофе - попал в бурю на Финском заливе с пятью детьми в лодке. Но если Чуковский собрался работать, то дети вон, причем даже если он вдвоем с дочерью-ребенком в гостинице в большом городе -- сиди и жди в коридоре, пока отец переработает лекцию. Всегда готов был помочь людям, но тяжело переносил неудачи в этой помощи, причем не просто сам переживал, но и людям не знал как сказать и по сути "прятался" от них в этих случаях. В общем, к его характеру, убеждениям и требованиям ой как нужно было приноровиться. И, видимо, у его жены это здорово получалось (и это при том, что она была "слишком нервозною женщиной, чтобы успокаивающе воздействовать на его взбудораженность", и от этого она никогда не читала ему в борьбе с его бессонницей). Жена была Чуковскому очень дорога всю жизнь. И мне хотелось бы узнать побольше об этой женщине, однако в воспоминаниях Лидии Чуковской ее образа почти нет не только как жены Чуковского, но и как матери самой Лидии, а жаль.