Цитаты из книги День денег

Гуманизм должен быть избирательным.

...мужчина жаждет идеала, но вынести его не может.

Бросать надо что-то очень дорогое, иначе нет смысла.

...пьяная душа плевать хотела на ум.

Он знал, конечно, особенность отечественного, типун на язык за это слово, менталитета, когда долг признается долгом в случае взятия денег на хлеб, кефир ребенку, на, бери выше, мебель новую, на автомобиль, о карточных и прочих долгах чести даже и не говоря, но деньги, взятые на выпивку, считаются взятыми как бы на святое дело - и долгом поэтому вроде и не считаются.

 Так устроен человек, что умеет откладывать неразрешимые вопросы на потом, надеясь, что они сами как-то разрешаться.

 – Прощай, иуда! Мало тебе людей продавать, ты теперь и душу свою бессмертную продал! – Но-но-но! При чем тут душа, когда высокая политика! Душа моя в целости! 

 У нас ничего не делается обычно! У нас все делается как попало! – закричал Писатель с гражданской болью.

...благодеяние для похмельной души все равно что рассол для похмельного тела...

Моральное похмелье после выпивкитерзает даже убийц и насильников. Пусть ему стыдно не перед людьми, близкими и далекими, но ему обязательно стыдно перед тем единственным, что он уважает, ценит и любит, — перед собственным организмом.

Мы придем радужными призраками детства, и он умилится!

Недаром в книгах Кастанеды описывается, как человек, прыгающий с камня на камень, не чувствует ни посторонних тревог, ни физических болей, ни депрессий там каких-то и тому подобного. Цель и сосредоточенность делают его неуязвимым. Вся жизнь должна быть – прыжки с камня на камень над пропастью.

...до сорока лет мы ориентируемся на образцы мозговой деятельности старших авторитетов, с сорока же начинаем неосознанно подражать молодежи, поэтому на самом деле не мы учим ее, а она нас. 

...лучший способ дискредитировать власть – войти в нее, доводя каждым своим деянием лик власти до абсурдной гримасы и если не добиваясь каких-то ощутимых общественно-политических результатов, то получая хотя бы глубочайшее моральное удовлетворение, без коего русскому интеллигенту жить невозможно...

Люди спали и не видели собственных снов, которые тем не менее упорно снились им, и это было странно и грустно, как кино в пустом кинотеатре.

Для его деликатной души всегда было загадкой, как это люди не боятся свою вспыхнувшую к к кому-то неприязнь открыто обнаруживать, но еще больше он уважал тех, кто умеет не обращать на эту неприязнь внимания, а гнуть вою линию. Он хотел бы таким быть.