Немецкий романтизм и современная мистика

Характерной чертой романтического восприятия мира является неудовлетворенность окружающим нас конечным и тоска по бесконечному, далекому и вечно родному для бесконечной души человеческой. "Душа моя, - говорит Штернбальд, - стремится к чему-то неземному, что не дано никому из людей". Его зовет "невидимое небо и пробуждает к все предчувствия сразу, и радости, давно выплаканные, и невозможные наслаждения, и надежды, которым не будет исполнения". Вся природа изменяется под влиянием такого настроения. Уже не божественная радость наполняет ее; только все на свете предчувствует и знает, что вне мира есть радость, большая, чем знает мир. "Тысячи голосов зовут издалека, укрепляя душу; перелетные птицы, пролетающие надо мной, кажутся мне вестниками оттуда; все облака напоминают мне о моем пути; каждая мысль, каждое биение крови гонит меня вперед". И проходят по земле романтические странники, идущие не по своей воле, но влекомые какой-то чужой силой. Нет им нигде ни покоя, ни отдыха. Их цель - это призрак, который уходит от них по мере приближения к нему, потому что нет последнего удовлетворения и не вместить бесконечного до конца. Это - счастье, вечно далекое, вечно зовущее через всю жизнь. "Ах, там, далеко, может быть, родина всей тоски, всех желаний"; "по ту сторону волн - родная страна". "где ты, близко или далеко, счастье, расветшее только для меня? О, если бы оно протянуло ко мне руки в одиночестве луны!" "Будто вот из-за далекой ивы выйдет друг, не виданный давно".

"Разве мир не огромная тюрьма, - говорит Ловелл, - где все мы заключены, как несчастные преступники, в тревоге ожидающие смертного приговора?" Сама длительность существования приводит его в ужас. "Мне страшно понятие времени, когда я вижу перед собой день и не знаю, что с ним делать, - и потом бросаю взор через пустыню долгих недель". И смерть страшит, грозящая концом этому призрачному существованию. И, снова гонимый ужасом, он бросается в призрачную жизнь, чтобы только забыться, чтобы только уйти от себя: "О, счастлив тот несчастный, кто за картами или вином, у женщин или за скучной книгой находит забвенье себя и своей судьбы". Но призрачный мир не дает забвенья. Тени не удерживают в своем круге. "Я только сам себя встречаю в пустой равнине бытия".