
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Чем дальше, тем всё более слабое впечатление производит на меня этот цикл. Ощущение, как будто автор начал исписываться, пропало вдохновение, но вовремя остановиться не получилось.
Роман, как и предыдущие из Барраярского цикла, читается очень легко, много динамики, достаточно живые диалоги и взаимодействия персонажей, но вот сам сюжет, на мой взгляд, куда бледнее и менее продуман, чем это было в первых историях о Майлзе Форкосигане.
Возможно, из-за того, что от проблем почти галактического масштаба читателя переносят к куда более "мелким", и от этого теряется впечатление. Но сюжет меня не устроил от слова совсем - он какой-то пустой и больше ориентирован на страдания всех и вся, чем на тактику, стратегию и острый ум, которыми славится главный герой. Видимо, напрасно я просила о разнообразии, потому что такая альтернатива совсем мне не по душе.
Безусловно, импонирует неидеальный главный герой - персонаж, который не в порядке как физически, как и ментально. Хотя это и чересчур, но всё же лучше чрезмерно идеализированных персонажей, которых и так предостаточно. Но временами хочется взять Майлза за руку и отвести к психологу, потому что с такими полчищами тараканов в голове долго не прожить...
Возможно, именно его ментальными проблемами и объясняются некоторые поступки, которые по-другому обосновать не получается.
Помимо старых врагов в сюжете встретятся и новые. Их история была рассказана раньше, только поверхностно, теперь же информации стало больше, но по-прежнему, на мой взгляд, недостаточно. Не увидела я той глубокой и интересной проработки предыстории, за которую раньше неизменно хвалила романы Буджолд.
Надеюсь, что следующая книга цикла порадует меня больше, чем "Братья по оружию"

Книга представляет собой сборник из трех повестей, которые, увы, скорее напоминают эскизы неродившихся романов, чем полноценные произведения.
В первой истории, Горы скорби, Майлз оказывается в глухой барраярской деревне, расследуя убийство младенца, признанного "мутантом" - а для только начавшего отходить от закостенелого консерватизма Барраяра это само по себе преступление. Главная сила этой камерной истории — в преодолении: Майлз вынужден не только использовать свой ум для раскрытия преступления, но и заставить сельских жителей, панически боящихся его собственного искалеченного тела, воспринимать его всерьез. Его цель — не просто найти убийцу, но и своим решением создать судебный прецедент, разрывающий порочный круг вековой кровавой традиции. Это важный личностный урок для героя, привыкшего к глобальным задачам Империи: он учится видеть за цифрами отдельных людей, их судьбы и боль, а также воочию наблюдать последствия собственных решений.
Вторая повесть, Лабиринт, переносит действие на Единение Джексона, где простая операция по эвакуации ученого оборачивается кошмаром, когда оказывается, что надо найти и уничтожить не вовремя проданный на сторону "опасный эксперимент", в который спасаемый учёный спрятал свои весьма ценные исследования. Майлз обнаруживает, что этот эксперимент - "идеальный солдат", собранное по кусочкам генетически модифицированное чудовище, на самом деле напуганная шестнадцатилетняя девушка. Вот тут-то всё и начинает скатываться в фарс: гениальный ум Майлза в секунду скукоживается до рептильного ух ты, какая большая, хочу её завалить - и вся история превращается в какой-то цирк с конями.
Финальная повесть книги, Границы бесконечности, становится для Майлза испытанием иного рода: запертый в лагере для военнопленных с группой людей, сломленных морально и физически, он, не имея ни авторитета, ни власти, ни силы, вынужден предотвратить катастрофу исключительно силой убеждения. К этой истории у меня по сути нет претензий - жаловаться на умение Майлза волшебным образом впарить эскимосам снег, кондицинеры и бикини стоило книги три-четыре назад. Это мы воспринимаем как данность или принимаем на веру.
В целом книга проигрышная и как самостоятельное произведение, и как часть цикла. Она не принесет ничего особенно ценного почитателям саги (а уж эротические поползновения гг не к месту и вовсе заставляют дергаться глаз). В отрыве же от общего контекста цикла Границы бесконечности и вовсе теряют смысл, поскольку для понимания мотиваций героя, его прошлого и устройства мира требуется обширная "внутренняя информация", которой новый читатель не обладает.
Это чтение для преданных поклонников, готовых мириться с недостатками ради нескольких новых граней любимого персонажа. Я не из их числа.

Кажется, я поняла в чём секрет этой какой-то вневременности произведений Буджолд. Почему они кажутся свежими и актуальными до сих пор, без тягомотного пыльного груза минувших лет.
Вы когда-нибудь читали космофантастику полувековой давности (или старше)? Если да, то наверняка подмечали в ней смешные, порой трогательные, а зачастую и раздражающие архаизмы. В космолетах используются перфокарты, книги исключительно бумажные, полное отсутствие интернета, использование дискет в двадцать третьем столетии... Все эти мелочи штемпелевали сюжет "старьем", и мгновенно прибивали гвоздями к ушедшему столетию. Особенно советские авторы навроде Стругацких или Быкова – те утопляли сюжет в таких дозах принудительного идеологического патриотизма (мы выжили на этой планете во славу Родины, и потому что так партия захотела!), что чтиво становилось утомительным. У Буджолд я, сколько не читаю, до сих пор не вижу столь явных маячков, сигналящих о годе создания книги. Ну разве что космическая инкассация – когда наёмникам посылали деньги на кораблях вместо того, чтобы просто переслать через банк на карту. И всё! Остальное же, что бы ни творилось под обложкой, могло бы произойти и сейчас. Могло бы быть написано современным фантастом, и безо всякого сомнения ощущалось бы реальной, нынешней космофантазией о двадцать третьем веке.
Потому что автор не делает упора на механику и технику, менявшуюся с тех пор десятки раз, и поменяющуюся ещё сотни. А описывает быт, людей, отдельные личности, целые коммуны и планеты. И это здесь самое интересное! Как живут и дышат между войнами на суровом полуфеодальном Барраяре, и каково поселиться на подземной Бетанской колонии и мечтать о талоне на ребёнка. Чем отличаются Цетагандийские гем-лорды от аут-лордов, и зачем они разрисовывают себе лица. Каково это – жить в космосе, никогда не касаяь ступнями земной тверди, или напротив – провести всю жизнь в одной из Земных мегаполий и ни разу не поднять головы к звёздам этой огромной многообразной вселенной... Все эти миры плотные, реальные, они дышат и зовут за собой. Неистощимая фантазия автора ведёт из планеты на планету, к новым приключениям и открытиям.
В первой истории Майлз отправляется в крошечную горную деревушку расследовать убийство младенца. Которое в тех диких краях и за убийство не считается – ведь ребёнок родился "мутантиком", и жизнь его ничего не стоит. И так, к вящему ужасу Майлза, считает даже двенадцатилетний малыш! Суровый горный край вынес суровый приговор – девочка с заячьей губой не имеет прав на жизнь. Когда как в столице уже сорок лет назад издали закон, защищающий детей с подобными мелкими отклонениями. Но только не в горной глубинке. Где на самого полутораметрового горбатенького Майлза местные смотрят через призму торопливого жеста "от злого духа". Вот в таких условиях Майлзу придётся искать убийцу: при полном отсутствии сотрудничества от местных, и искреннем недоумении – а зачем вообще, собственно говоря, расследовать это незначительное дело? А найдя, ломать голову, как бы, прийдя в чужой монастырь со своим уставом, не наворотить больших дров. И, принесший совсем недавно присягу Императору новенький подданный Барраяра понимает, что военная служба родине не так важна, как служба тихая, повседневная, незаметная. Просветляющая этот забытый Богом край и подталкивающая его к цивилизации.
Во второй истории Майлза отправляют спасти учёного-генетика. Отказывающегося покинуть планету без груза – зашифрованной в вирус работы всей его жизни, впрыснутой в голень экспериментальному "суперсолдату". Невменяемой опасной твари, которую нужно умертвить, и вырезать искомую часть тела. Только вот при ближайшем знакомстве Майлза с объектом заказа выясняется, что на тварь больше смахивает учёный. Опасный суперсолдат оказывается скрещенной с волком девчонкой-подростком, перепуганной до смерти и выживающей, как умеет. И прикончить её учёный велел именно потому, что не смог забрать с собой трехметровую клыкастую девушку (выращенную на его глазах!), и предпочёл оборвать её жизнь, чтоб та не провела остаток оной в зверинце богатого извращенца. И назвал это милосердием. Лорд Форкосиган, как водится, значительно расширяет понятие милосердия. Преданный наперво людям, а затем уже букве закона и строчкам приказа, Майлз спасает юную волчицу и дарит ей самостоятельную вольную жизнь. Точно так же спасая и десять тысяч военнопленных из Цетагандийского лагеря, в который его занесло в третьей части этого сборника. Упрямо, не бросая никого, и не щадя техники и ресурсов. Считая, что проявить смекалку на поле боя важне, чем подчиниться слепому приказу. Потому что маленький хрупкокостный Майлз так и не стал живым воплощением своего имени (значащего "солдат"). Он стал хорошим человеком, что гораздо важнее.
Психология, отношения, честь, верность, предательство или самоотверженность – всё это вневременно, оно жило и будет жить, независимо от века. На этих языках говорит автор, описывая судьбы своих героев. И этот сборник стал, пожалуй, самым "человечным" из той части Форкосигановского цикла, что я прочла.

– Видишь, в чем загвоздка? – тихо спросил он. – Ущербная логика. Человек, который исходит из того, что все – ложь, ошибается так же жестоко, как и тот, что верит, что все – правда.

– Айвен, сколько на этой чертовой планете темноволосых сероглазых горбунов ростом метр сорок? Ты что, на каждом углу спотыкаешься о дерганых карликов?
– На планете с населением в девять миллиардов, – спокойно ответил Айвен, – всякой твари по паре, а то и по шесть штук.

Власть лучше отмщения. Власть — это нечто живое, и благодаря ей вы протягиваете руку к будущему. А месть — мертва, она тянется из прошлого и тащит вас назад.














Другие издания
