Смерть - мое ремесло. Уик-энд на берегу океана

“Началось бесконечное шествие свидетелей. Меня поразило, что поляки вызвали их в таком количестве, дали себе труд (и, по всей вероятности, понесли немалые расходы) доставить свидетелей со всех концов Европы. Присутствие их было ни к чему. Ведь я ничего не отрицал. На мой взгляд, это было совершенно напрасной потерей времени и денег. Видя все это, я окончательно усомнился в том, что славяне когда-либо дадут миру расу начальников.”

“Все честные люди опасны, только подлецы безопасны.”

– Я понимаю, – добавил он, забравшись на свой насест, – призыв… Но даже с этим чертовым призывом вас все равно здорово расколошматили.
– А ведь мне казалось, – быстро отозвался Майа, – что вас тоже расколошматили.
Наступило молчание. Англичанина, казалось, удивила такая постановка вопроса, и он задумался.
– Верно, – сказал он наконец вежливо, – и нас тоже расколошматили.
Но Майа почудилось, будто эта мысль лишь впервые пришла англичанину в голову и даже сейчас он принял ее не без оговорок.

– А разве у учителей такой уж серьезный вид?
– Да я не об том. Я одного знал, такой весельчак был, а все-таки вид у него… Я вот что тебе скажу, раз они учат ребятишек, у них у всех такой вид делается… Вид у них такой, хочу тебе сказать, будто они за тобой все время следят, как бы ты глупость не сморозил.

Он откинул голову и широко открыл глаза. И тут все звезды померкли разом. И он даже не успел понять, что это была смерть.

Разговаривая со мной, он все время не отрывал глаз от какой-то точки над моей головой, и у меня создалось странное впечатление, будто там он читает все, что говорит.

В казарме очень скоро я снискал репутацию услужливого товарища, потому что охотно работал за кого-нибудь в конюшне. Но это не было жертвой с моей стороны - просто я предпочитал проводить время с животными.

“Но ты не понимаешь, Эльзи, я винтик — и только. В армии, когда начальник отдает приказ, отвечает за него он один. Если приказ неправильный — наказывают начальника. И никогда — исполнителя.”

“— Тебе не понять. Это чересчур сложно для тебя. Ведь ты знаешь, евреи — наши главные враги. Это они развязали войну. Если мы не уничтожим их теперь, то позже они уничтожат немецкий народ.
— Что за глупости! — с удивительной живостью возразила она. — Как они смогут нас уничтожить, раз мы выиграем войну?”.

“— А нельзя было бы пощадить хотя бы женщин?
Шмольде отрицательно покачал головой.
— Как вы не понимаете, их-то в первую очередь надо истреблять. Как можно уничтожить какую-нибудь разновидность, если сохранять самок?”