Философия Энди Уорхола (от А к Б и наоборот)

Течение мыслей , откровенное , глубинное, такие вещи рассказывают в терапии , на мой взгляд и опыт.
Я оценила главу 10 «Атмосфера», так многое мне понятно и про пространство , и про роль квадрата и , конечно же,- о парфюмерии!

Я - парфлюбитель длинною в жизнь и в тусовке « парфзависимых» и «парфманьяков» / есть у нас свои сообщества и платформы для общения / Энди славится своими отношениями с парфюмерией. Мне было здорово читать его откровение на эту тему !

Эта его книжка 1975 года, к сожалению, всё-таки слабже его же "Дневников" (1976-1987). То есть это тот самый случай, когда ожидания (возникшие было после прочтения вышеназванных "Дневников") не оправдались, но, тем не менее, "четверку" я ему всё равно поставил. Почему?
Во-первых, потому что первая половина книги реально достаточно интересная, и правда, (хоть отдаленно, но) похожа на "философию" (соответственно, вторую половину можно смело не читать).
Во-вторых, это всё-таки Энди Уорхол (грустный клоун), удивительный художник и (почти) не маргинальный суперстар, один из немногих (прото) парлептипных деятелей, показавший здесь себя накануне бурных рубежных 70-80-х годов (единственного периода в истории искусства, когда художники были номером один (во всех смыслах) в "общегуманитарном" дискурсе)..
Здесь он ещё немного зажатый (но по этой причине и более "старательный" - а это тоже интересно), менее циничный.. То есть для полноты картины (понимания художника) книжка эта нужна.

Невероятно прекрасная книга. Берешь ее и с тобой начинает разговаривать сам Уорхол. Обо всем, о чем ему только вздумается, просто и ясно. Как будто становишься одной из многочисленных Б, и это обыкновенный такой телефонный звонок. Энди скучно, и он рассказывает тебе все, о теперь уже ваших общих знакомых. Жутковатый пансион, где маниакально наводится чистота и все, чем стыдно делиться с миром, спускается в унитаз. Миниюбки и многослойный макияж, ох уж эта Тэкси-Седжвик. Суета мужских отделов Мэйсис, скучный ювелирный Джимбел. Когда читаешь, например, Сальвадора Дали, возникает чувство, что он сидит в высоком кресле, а ты сидишь возле него на ковре и смотришь снизу вверх, раскрыв от восхищения рот. А Уорхол - просто берет и протягивает тебе яблочный джем, или холодных вишен. И вот ты уже на "Фабрике", в безумных 60-х, сделанных из чистейшего ничего. Так же просто, как выпить кока-колы. Той, что пьют и президент, и Лиз Тейлор. И ты.

Мистер Эй был фальшивкой. Мистер Эй был той самой прекрасно выполненной банкнотой, которую умелые люди пускают в обход, той самой, которую вам даже не придет в голову проверять - до того она прекрасно выполнена, выточена, выглажена. Мистер Эй считал, что если тебе действительно что-то нравится, то ты становишься похожим на это, мистеру Эй нравились пластиковые куклы, которые становились идолами.
Энди Уорхол не просто имя. Произнесите его вслух в компании - и вы увидите, как все знают, о ком вы говорите. Скажите - "ох, эти банки с супом Кэмпбелл" - и все знают, о чем вы скажете дальше.
Представьте на секунду, что вы просыпаетесь в шестидесятых в номере американского отеля в самом центре Нью-Йорка и тянете руку к тумбе рядом с вашей кроватью - вы думаете, вы находите там Библию? Нет, вы находите это.

Эй начинает с телефонного разговора с Би. Вы не знаете, кто такая Би, кто такой Би, который появится позже, вы начнете путать их, вы начнете путать их всех, потому что это спектакль одного актера, и имя ему Энди Уорхол. Первые несколько страниц вы читаете, прикрываете книгу и смотрите в потолок с мыслью о том, какой странный парень этот Энди Уорхол, какой странный и какой фальшивый, какие странные и бессмысленные вещи он делал, какие странные картины создавал - картины, за которые отдают миллионы, и никто из нас не знает, почему это произошло. Но потом вы читаете дальше - и поверьте мне, очень сложно потом не захотеть его картины в вашу постель, под ваши подушки, чтобы они оставались только с вами, чтобы часть этого странного типа была вашей.
Энди Уорхол не ведет с вами диалог, он глубоко исключительно свой, он ведет монолог и не дает вставить вам и слова, потому что как только вы собираетесь сделать это, он перескакивает на совершенно другие вещи, и вы уже забываете, что хотели сказать, потому что он так удивительно уводит вас за собой ровно туда, куда считает нужным, и вы, словно под гипнозом, уверенно следуете за ним.
Он поговорит с вами о Нью-Йорке, он поговорит об Америке шестидесятых годов, когда он пытается уловить носом запах настоящей американской свободы, вы чувствуете этот запах андеграунда, который становится массовым, вы чувствуете, как с окраин американского Большого Яблока вы переезжаете в самый центр, и пока вы делаете это, вы узнаете о том, что Энди был невероятно ревнив и завистлив, абсолютно равнодушен к тому, как он выглядит и как выглядят люди, вы узнаете, каким до смешного простым был его путь от мальчишки к иконе двадцатого века, по каким принципам он жил, что значит для него любовь, а так же то, что Энди Уорхол всегда пытался обогнать время - он сделал это с собой, он сделал это с тем, что создавал. Энди Уорхол обогнал даже свою старость, в двадцать три года лишив себя цвета. Вы узнаете, что кожа мистера Эй всегда была для него больной мозолью, как бы ни иронизировал он сам по этому поводу, вы узнаете о его "суперзвездах", его "Фабрике", о всем том, что он ... любил?
Но самое главное, самое важное, что вы узнаете о нем, что перевернет вас внутри, что заставит вас ныть и скулить неслышно, потому что Энди и сам делает это так тихо и между строк, что вы в конце ищете хоть одно подтверждение тому, что чувствуете, но не находите - это то, что он был удивительно одинок и просто суперзвездно пуст. Все, что делал мистер Эй, было для того, чтобы заполнить его Ничто. И когда он говорит, что Ничто - единственное, что имеет смысл, вы ему уже не верите. Потому что его любимые пустые пространства были тем, к чему он был вынужден привыкнуть, одиночество - это то, к чему он был вынужден привыкнуть, перестать хотеть чего-то, чтобы получить это - он был вынужден привыкнуть.
Впрочем, его всего можно растащить на цитаты. Не потому что он действительно икона двадцатого столетия, не потому что он по-настоящему модный, просто потому что он тот самый странный тип, который говорит вещи, которые вы сами себе не скажете вслух. Потому что Энди Уорхол никогда не продавал самого себя и свое имя, Энди Уорхол всегда имел за собой что-то еще, кроме своего имени.

Совершите небольшое погружение во внутренний мир Энди Уорхола, художника и чудика. Он родился в правильное время, и его идеи, - не все, но многие, - пришлись ко двору. Энди Уорхол изобрел поп-арт и поставил на поток создание произведений искусства, которые не вписывались в общепринятые рамки. Он оставил после себя огромное наследие, но книга совсем не об этом. Она о том, как Энди Уорхол взаимодействовал с миром и людьми в нем, о его мыслях, интересах и странностях.

Я люблю читать мемуары. Они, разумеется, не дают полной картины, но позволяют заглянуть в чью-то голову через замочную скважину и увидеть что-нибудь интересное. Услышать забавную и оригинальную мысль. Узнать о необычных причудах и слабостях. Можно со мной спорить и не соглашаться, но я верю, что как раз странности и причуды и есть самое интересное в людях.

Все мои знания об Энди Уорхоле умещаются в пяток слов - разноцветная монро, суп кэмпбелл, вот это всё. Года три назад ходила на привозную выставку художников двадцатого века, только его и запомнила, но и всё равно не фанат и не знаток. Книгу купила импульсно на ярмарке - и это очень выгодное вложение двухсот рублей)
Я читала и не могла оторваться - чистый кайф от искренности и простоты, не показной вздыхающей, а какой-то чистой, до пресноты - в хорошем смысле слова. Я даже поймала себя на мысли, что разлюбила Дали, выросла, что ли - ну, Дали легко любить, он запоминающийся и биография яркая. Но яркая как-то искусственно, с выпученными глазами, Уорхолл же тише, самоуничижительнее, хочется обнять и погладить по спине. Нет, серьезно, я бы с этим парнем дружила, будь я хоть капельку также гениальна.
Мысленно ставлю на золотую полку, это очень крутое чтение.

Уорхол пишет так, как будто чувствует себя самозванцем от искусства. И самозванцем от жизни.
"Даже когда я живу, мне кажется, что я смотрю про себя фильм по телевизору". Хрупкое болезненное самоощущение, острота мышления и впечатлительность. Пластиковые куклы - то, на что он хочет быть похожим. Отношения между людьми в стерильной честности и все-высказанности. Телефонные разговоры с Б, которым может быть любой человек, спасают от одиночества и наполняют пустоту вокруг. Многочасовой разговор о всех микроскопических деталях уборки и подробностях принятия ванны. Поход в магазин за парой трусов как откровение от Уорхола.
Сама книга - пластиковый отпечаток и слепок его мыслей. Ни на что не похожая. Заданная структура - разделение на темы. Любовь, Искусство, Еда, Деньги. Элизабет Тейлор как призрак из главы в главу путешествует. Секс. Слава. И совершеннейшая свобода и полет мыслей.
Уорхол - настоящий.

Книга-монолог. Книга-цитатник. Книга-признание.
Известный художник, культовая персона, родоначальник поп-арта рассуждает на разные темы: буквально обо всем, что только взбредет в голову: о «Макдональдсе» как воплощении красоты, о супермаркетах как современных музеях, о прыщах, которых не надо стесняться, и про то, что вместо картины за 200 тысяч долларов на стену лучше повесить сами деньги. Читать эти размышления очень интересно.
Он прямо признается, что побаивается окружающих, поэтому никогда не пытается выглядеть привлекательно - «…я просто не хочу, чтобы кто-либо завязывал со мной длительные отношения».
Секс на экране и в прессе ему интереснее, чем секс в постели, а к ночным бабочкам стоит отправляться только для того, чтобы они травили анекдоты. Определенный запах духов – напоминает о конкретном периоде жизни. Он мечтает, чтобы на всех вещах в гардеробе висела бирка с окончанием срока годности как на хлебе или молоке. Жизнь для него – «очень тяжелая работа над чем-то, что не всегда хочется делать». Уорхол честно предупреждает, что фантазии создают людям проблемы: «Если бы у вас не было фантазий, то не было бы и проблем, потому что вы бы просто воспринимали все таким, как оно есть», а покупка телевизора избавила его от необходимости придавать большое значение близким отношениям с другими людьми.
Со своей профессией он довольно суров: «Художник – это человек, создающий то, в чем у людей нет необходимости, но – по какой-то причине – как он считает, это следует им дать».
И только о смерти художник не слишком расположен говорить: «Я не верю в неё, потому что, когда она наступает, человека уже здесь нет. Я не могу ничего о ней сказать, потому что я к ней не готов».

Можно воспринять эту книгу как житие Энди Уорхола, но это не совсем так. Эта книга – вполне логичный продукт его творчества.
За фасадом бытового описания скрывается Ничто. Товары, торговые марки, привычки Энди, его одинаково названные друзья – все они призваны лишь прикрыть эту пустоту.
Идея не нова, это все уже было раньше. Почему же, спустя много лет после публикации значимых трудов экзистенциалистов это возникает вновь? Этот «манифест» Уорхола не делает никаких новых открытий. Ничего нового быть уже не может. В этом осознании – вся суть его творчества.
Осознание собственной незначимости, тиражированности, «Я» как отражение социальных взаимоотношений и потребляемых брендов. Индивидуальность художника – это миф. Искусство – товар, так почему бы не вывесить на стену пачку денег вместо картины? Кажущаяся простота творчества Энди на самом деле издевка над зрителем картины или читателем книги, которому нравится лишь внешний фасад, упаковка идей.
Книга Энди – манифест постмодернизма и потрясающее отражение современного общества и процессов, происходящих в искусстве.