
Литература для филологов
metamorphozka
- 353 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Пьесу «Дитя Аллаха» Николай Гумилёв писал для театра марионеток П. П. Сазонова и Ю. Л. Слонимской в Петербурге, где она так и не была поставлена: из-за трудностей, связанных с войной, театр закрылся.
Действие арабской сказки, как назвал свою пьесу автор, происходит в средневековом Багдаде и его окрестностях. Место действия, мотивы поиска истинной любви, присутствие среди персонажей Синдбада... — составляющие пьесы явно намекают на известные сказки «1001 ночи».
Кратко о сюжете.
Главная героиня Пери сходит с небес, чтобы отыскать на земле «лучшего из сынов Адама». В поисках прекрасной деве помогает благочестивый Дервиш. Он вручает Пери единорога и кольцо Соломона, которые помогут определить достойного (и убьют недостойного).
Пьеса состоит из трёх картин, отличающихся направленностью сюжета.
Первая картина — поиски.
На своём пути Пери встречает разных мужчин, пытаясь обнаружить в каждом «лучшего из сынов Адама».
Первая встреча знакомит читателей с любвеобильным Юношей:
«От Басры до Бени-Алема,
Поверь, ты не найдешь гарема,
Где не вздыхали бы с тоскою
О ночи сладостной со мною».
Вторым возможным претендентом станет Бедуин, для которого единый закон– война. Он обещает деве славу: «Слаще жизни слава».
Калиф, гордо именуемый себя потомком Магомета, уверен, что только он достоин всех почестей и любви...
Вторая картина — раскаяние.
Пери хочет искупить свой грех, считая себя виновной в гибели всех претендентов. Она встречается с родственниками Юноши, Бедуина и Калифа, но им нет дела до умерших. Нет, они не против отомстить, но приезд Синдбада и встреча с ним выглядят для них заманчивее разборок с Пери...
Третья картина — истинная встреча.
Она открывается садом Гафиза, за именем которого угадывается средневековый персидский поэт. Он воспевает славу Аллаху, а птицы в саду подпевают ему. В силах Гафиза призвать духи умерших. Оказывается, они нашли для себя счастье в иных мирах и не держат зла на Пери.
Заканчивается пьеса словами любовного признания:
«Ты словно слиток золотой,
Расплавленный в шумящих горнах,
И грудь под легкой пеленой
Свежее пены речек горных.
Твои глаза блестят, губя,
Твое дыханье слаще нарда…»
Гафизу не грозит смерть от единорога и Соломонова кольца, так как он оказывается их владельцем. Хеппи-энд! Но при этом стоит признать, что борьба за первенство получилась не совсем честная.
Ведущим мотивом восточной сказки Николая Гумилёва звучит истинная любовь. Она важнее военных подвигов и славы, богатства и титулов, молодости и плотских утех. Почему-то предположила, что достойным мужем — «первым в этом мире» — окажется Синдбад. Сделать героем среди всех героев поэта выглядело чуть нескромно. Особенно с учётом того, что именем Гафиз в переписке с Л. М. Рейснер подписывался сам Н. С. Гумилёв.
Обратившись к восточным сказкам, утвердив в образе главного героя великого Хафиза, Николай Гумилёв поднимает планку любовной поэзии до определённых высот. Такими были мои ожидания. Но я услышала больше песен, прославляющих Аллаха и его творения, чем песен влюблённого мужчины...
Художественным оформлением сказки занимался П. В. Кузнецов. В 1916–1917 годах художник исполнил три иллюстрации: «Пери и единорог», «Пери и дервиш», «Пери и дервиш в саду перед Гафизом». Все они созданы с учетом традиций восточной миниатюры.

Какая славная безделица! Такое ощущение, что рассказ написан без труда. Так бывает от чтения хороших стихов — ложное ощущение мимолётности, что за лёгкостью стиля не стоит никакого труда для писавшего. (Мне вот даже выражение этой мысли нелегко далось. Надеюсь, что читающие меня поняли.) Проза поэтов всегда невесома подобно их стихам.
К стыду, не знала, что у Николая Гумилёва есть рассказы, мистические. Этот возможно будет воспринят неоднозначно, ведь в нём речь идёт не о небесном эфире, а о настоящей химии, то есть о настоящих наркотиках.
Два сумасбродных молодых человека познакомились с истеричной юной красавицей Инной, запросившей в припадке доктора с эфиром. Доктор попался старый пройдоха. Предложил молодым людям стать пушечным мясом для его экспериментов с эфиром. Парни надеялись избежать злой участи подопытных кроликов, но Инна оказалась азартной истеричкой и эксперимент состоялся.
А дальше — полёты во сне, мистика.
Мистика любви, которая сама эфир и живёт в своём эфире, не нуждается в подпитывании газом. Влюблённые могут общаться в своих снах и им не нужны для этого сложные или простые эфиры. Надеюсь, что с Иной, улетевшей в Ирландию, будет всё нормально.
Позволю себе немного назидательного тона старого наркомана: наркотики это зло. Летайте во сне и наяву, летайте в любви, но не улетайте за призрачным наслаждением от реальной любви.

Какая мрачная история. И дело не в том, что сомнительная христианская мораль (сомнительная для тех, кто считает себя христианином или имеет представление о христианстве) не откликнулась в сердце; не в том, что сказ о нечистой силе (можно рассказать о нечисти так, что в сердце прорастёт зёрнышко любви) и даже не в том, что у сказки печальный конец, и что Черный Дик был чудовищем изначально. История мрачная по своему замыслу и исполнению.
Представьте в море остров угрюмый и пустынный и жила на нём дикая девочка сиротка с кроткими голубыми глазами. Её мама была деревенской сумасшедшей, отцом её считали морского дьявола. В один печальный день к этой девочке на остров ринулась толпа разъярённых, пьяных рыбаков под предводительством Чёрного Дика. Чёрный Дик, сильный и весёлый красавчик, некрасиво разбивал сердца девушек и безжалостно портил им жизнь. А ещё был бездельником и пьяницей, жестоким в драках. В споре с местным священником он решил превзойти все свои преступления и надругаться над девочкой с острова, используя повод, что она дитя дьявола.
Рассказ напоминает сказку "Морозко" в момент превращения красавчика в чудовище.
Ещё больше напоминает сказку "Аленький цветочек" в искривлённом зеркале, где девочка сразу и чудовище и Настенька, и ей не дали спасти ни себя, ни чудовище.
Но самая страшная здесь толпа

Та бесконечность, которая прежде окружала меня, отошла, потемнела, а взамен ее открылась другая, сияющая во мне. Нарушено постылое равновесие центробежной и центростремительной силы духа, и как жаворонок, сложив крылья, падает на землю, так золотая точка сознания падает вглубь и вглубь, и нет падению конца, и конец невозможен. Открываются неведомые страны. Словно китайские тени, проплывают силуэты, на земле их назвали бы единорогами, храмами и травами.

Мы любили иногда такие тихие обеды за одной бутылкой вина, с нравоучительными разговорами и чувствительными воспоминаниями. После них особенно приятно было приниматься за наше обычное, не всегда пристойное ничегонеделание.

Бодлера мы выучили наизусть, от надушенных папирос нас тошнит, и даже самый легкий флирт никак не может наладиться.














Другие издания

