Коллеги

Иногда, когда мне в руки попадают книги о советской юности со всеми их строй-отрядами, простым житьём, метаниями перед выбором дороги, высокими идеалами, широко распахнутыми глазами, интересом к мыслям (а не только новостям) собеседника, а также с Дружбой с большой буквы, я испытываю чувство ностальгии. Оно весьма странно, потому что моя юность пришлась на постсоветский период, а ностальгия есть.
И можно сколь угодно долго глумиться над этим, приговаривая про более зелёную в прошлом траву, но не могу избавиться от этого чувства. И вроде знаешь, что время было во многом более тяжёлое, чем сейчас, и люди разные встречались. Но как-то приятней мне все эти наивно-идеализированные представления о будущем тех людей, чем цинично-всезнающее восприятия мира нынешними.

Я не зря упомянула строй-отряды, потому что, читая книгу, в который раз пересмотрела фотографии своего дяди, который, будучи студентом, ездил летом с однокурсниками на различные стройки. Я обожаю эти фееричные фотографии весёлых советских студентов. И знаете, они дружат до сих пор. Дружат, когда вместе делают ремонт одному из товарищей, когда могут приехать в любой день и в любое время в гости, когда они очень разные и принимают все недостатки друг друга. Особенно трое. Как и герои повести Аксёнова.

Молодые врачи, только окончившие учёбу. Перед ними стоит нелёгкий выбор, вернее выбор уже сделан, а путь только предстоит нащупать. И первая ступенька на этом пути — распределение. И с этого-то момента начинается настоящее взросление героев, которое раскрывает в них такие черты характера, о которых они даже сами не подозревали.

Удивительно трогательна их дружба, ведь более непохожих ребят трудно подобрать. И с волнением следишь, не расколется ли она под воздействием внутренних метаний и внешних обстоятельств, которых предостаточно. Тут тебе и противоречивая любовь, и расстояние, и борьба со взяточничеством, и бюрократия, и даже криминальный элемент возникает.
И с удовлетворением понимаешь, что нет, выдержали, выстояли, значит всё по-настоящему.

Короче, зависти пост :)

Повесть в духе реализма СССР.  В своё время она была экранизирована. В фильме снимались молодые Ливанов, Лановой и Анофриев. Смысл произведения  прост и понятен: "Трудись, дружи, люби!"  Три друга заканчивают  мединститут. Они спорят о будущем, о предназначении врача, о смысле жизни, куда ж без этого в эпоху соцреализма))) Они воодушевлены и эмоциональны. Юность прекрасна, жизнь бурлит и не даёт покоя. Их ожидают испытания и непростые решения.
В целом неплохо для 1959 года, но как непохоже на позднего Аксёнова.

Такая странная книга...

Я в растерянности и совершенно не могу дать её однозначную оценку. Она мне многим понравилась и многим до невозможности не понравилась. Мне был странен аксёновский язык, местами даже топорный, но порой я находи причудливейшие сравнения и тропы. Жаль, но всё вместе приходится усреднять. А по усреднённому получается тройка.

Скажем так, к Аксёнову надо быть подготовленным. Лично мне ещё предстоит поглубже окунуться в его творчество, на данный момент практически не с чем сравнивать. Но надо быть готовым к тому, что в "Коллегах" читателя ждёт как минимум не литературный, а скорее публицистический язык, язык лучших журналистов того времени, ушедших от газетной традиции сталинского времени, ставящих новые вопросы, пишущих по новому.Хоть и немного наивно.

Я недаром заговорил о журналистике, потому что читая эту книгу, я постоянно вспоминал фильм "Журналист" Сергея Герасимова 1967 года. Уж очень они похожи, эти два произведения - книга и фильм.

Фильм, как ни странно, не о журналисте. Он о молодом человеке. Энергичном. Немного эгоистичном. Скорее, профессия журналиста выдумана специально для его образа - образа молодого человека, который едет в провинцию, знакомится там с девушкой, потом уезжает работать за границу, потом возвращается в провинцию и узнаёт, что благодаря ему у девушки большие проблемы, после чего он делает девушке предложение (как ни странно, совершенно искренне, по любви).

Так и в этой книге мне показалось, что Аксёнов изначально задумал книгу не о врачах, а о молодых людях своего времени, и чтобы у них было объединяющее начало, он и сделал их коллегами. Врачами. Но книга, конечно, не о врачах. Она о духе времени. О том состоянии, в котором пребывает молодёжь в начале "оттепели".

Хотя ведь, по большому счёту, молодые люди - Максимов, Карпов и Зеленин - задаются теми же самыми вопросами, которые так или иначе, но интересуют большинство людей их возраста. Вопросы о их месте в этой жизни и обществе. О том, что тебя ждёт и каково твоё будущее. К чему надо стремиться. Да, конечно, книга пропитана социалистической идеологией, и тем не менее выводы, которые в конце концов делают персонажи, я бы не назвал устаревшими и ли несовременными.

Мне показались немного неуместными размышления о современном искусстве. Какие-то они, простите за тавтологию, искусственные что-ли для этой книги. Зато уж в чём не откажешь - так это в мудрости старого Дампфера, который симпатичен не тем, что он живёт по коммунистически, а что он самый человечный человек. Мудрый, прямолинейный и принципиальный. И в какой-то момент времени таковыми становятся и наши молодые врачи - все трое, хотя с Демпфером плотно общается только один из них.

Вполне возможно, я сейчас впаду в пафос и буду говорить всем известные банальности, но уж буду, извините. Удивительное дело: книга написана в 1959 году, много в ней идеологических отступлений про светлое будущее коммунизма, про честность, про совесть, про комсомол и будущее молодежи, но даже в 2012 году она остается актуальной. Большой вопрос, конечно, насколько в идеи коммунизма к тому времени верил сам Аксенов, сын Евгении Гинзбург, которая провела в тюрьме и на выселках около 18 лет. Большой вопрос, конечно, но, в сущности, книга не об этом, совсем не об этом, а о другом. О выборе дороги, о том выборе, которым, думаю, был озадачен любой из нас, в тот момент, когда закончена учеба и впереди самостоятельная жизнь и работа. Не знаю как вы, а я стояла на распутье. Выбирала и думала, что я хочу от своей работы, чего хочу добиться сама.

Настолько всё знакомо: волнение после выпуска – что тебя ждёт в будущем(правда выпускались мы уже в никуда, без распределения, то есть на все четыре стороны), куда идти, к чему стремиться, как реализовывать себя в профессии. Что важнее: долг перед поколениями, чувство личного окопчика или принцип – жизнь дана один раз и её нужно прожить по полной, без оглядки на кого бы то ни было? И как же понятны и знакомы споры молодых ребят: Максимова, Карпова и Зеленина. Лешки Максимова и его мальчишеские мечты о дальних странах, морских приключениях и романтике судового врача. Ты – герой, моряк и врач в одном лице. Красавец и заводила Владька Карпов, с девочками, влюбленностями, гитарой, морской романтикой и...хирургией. И так понятно стремление Саши Зеленина, идеалистическое, такое наивное - помогать людям. Ну скажите мне на милость, кто сейчас из выпускников Московских ВУЗов добровольно поедет работать в какое-нибудь село врачом? А он поехал. Сам попросился, потому что в Каменогорске два года не было врача… Представляете? И не просто поехал за туманами, а – работать. Жить с людьми, помогать им, налаживать культуру ( пусть это и наивно выглядит и смешно в нашем-то 21 веке). Как же не хватает таких вот энтузиастов и идеалистов, как Александр Зеленин. Катастрофически не хватает во всех сферах деятельности: от искусства до науки. Людей, которым важен не принцип ‘’после нас хоть потоп’’, а принцип – мы должны сделать всё, чтобы наши потомки нами гордились, нашим наследием. Это же так важно! Во всяком случае, для меня, наверное, и для молодого Аксенова, выпускника Ленинградского Медицинского института это было важно. Хорошие и очень узнаваемые образы Максимова, Владьки Карпова, Саши Зеленина, Веры, Инны, Федьки Бугрова…да всех, без исключения всех. Яркие, выпуклые и очень живые. Настоящие. И в подлости, и в геройствах, и в выполнении долга, и в любви. Хорошая книга, про людей. Написанная нормальным, человеческим языком, о нормальных вневременных проблемах выбора своего пути, осознания себя в профессии.

P.S. Знаете, на первом курсе в кабинете Анатомии у нас висел плакат: ‘’Служа другим – сгораю’’. Мы по глупости и по незнанию очень смеялись над этой агиткой, глупо и смешно же было это читать молодым девчонкам в шальные 90-е, когда вокруг всё рушилось и обесценивалось, понимание пришло много позже, когда уже стали работать. Это главный и основополагающий принцип в медицине.

Иногда очень приятно почитать такие книги. В ней нет особо экшена, нет берущих за душу трагедий или тайн, зато она какая-то очень светлая и уютная. Три друга только что закончили мединститут и перед ними раскрылись двери во взрослую жизнь. Первая любовь, первое разочарование, невозможность быть вместе с любимым человеком, первые самостоятельные решения, которые повлияют на всю дальнейшую жизнь. Выбор места работы, выбор человека, который будет с тобой рядом, долг врача перед обществом. Все это волнует и будоражит вчерашних студентов.

Один поедет в глухой поселок, ведь это же не по-человечески, что там уже два года нет врача. Милый пылкий идеалист Саша Зеленин. Мой любимый герой в этой книге. За ним и его судьбой было интереснее всего наблюдать. Двое других уйдут врачами в морфлот. Сами еще толком не понимая почему сделали такой выбор, что именно их на это подтолкнуло: городская прописка и двойной оклад или жажда приключений и возможность увидеть мир.

Кинга о молодости, которая пришлась на конец 50-ых годов прошлого века, книга о дружбе, которая, я в это верю, на всю жизнь, книга о выборе, который не раз нам приходится делать в своей жизни. Хорошая, спокойная, но тем не менее интересная книга. Думаю, надо еще и экранизацию глянуть, уж очень ее мне нахваливали;)

Дальше...

И всё-таки, что ни говори, а профессиональное становление - благодатнейшая литературная тема. Кем быть? Я бы в доктора пошёл, пусть меня научат! Научили, и вот теперь-то начинается самое интересное. Ибо доктор доктору тоже рознь.

Я адъютант при медицине, и адъютант с довольно долгой выслугой лет. Посему над страницами "Коллег" испытывала непреходящую чёрную зависть. Такой уровень социальной защищённости, такой почёт и забота окружающих, такое чувство собственного достоинства! Врач - это звучит гордо, по крайней мере, на аксёновских страницах. Мы не пижоны. Мы врачи. - не без высокомерия представляют себя миру эти юноши. Хотелось бы знать, как ныне ровесники Саши, Славы и Алексея вспоминают о своей работе по распределению.

Картины быта моряков и северных крестьян Аксёнов писал по собственному опыту. Поработал он и в порту, и в Балтийском морском пароходстве, и в карельской деревне. И мне было как ножом по нервам: Проехали одну за другой три деревеньки. Ветхие избенки кособочились вдоль кювета. В окошках, как бельма, торчали фанерные заплаты. Иные окна крест-накрест были заколочены досками. Раза два из-под колес порскнули поджарые, как щенки, поросята. Зеленин был поражен. "Какое убожество!" — прошептал он... В простоте душевной он считал сельской местностью дачный поселок Комарово. О таком в далёкие пятидесятые тоже нужно было уметь написать.
Бараки и общежития, пивные ларьки и танцульки, ленинградские кухни со спорами об искусстве и самоподразумевающимся кукишем в кармане, а день пути - и снега, снега, к больному можно пробиться только на вертолёте. Неужели магаданская молодость научила не бояться? Не бояться избёнок этих, отвратительного блатного говорка, водки с плавленым сырком, крыс, мучных червей и одиночества. Врачи Аксёнова - не прилизанные тюзовские герои, борцы с подсказками. Они ни грязи не страшатся, ни драки, ни грубости, ни вульгарного жаргона, и гонора не лишены, и зарваться могут, и обнаглеть. И на такое, совсем не советское, тоже способны:

И зачем все это было? Что это я делал здесь? Мы философствуем, боремся за передовые идеи, лепечем о пользе общественного труда, строим теории, а в конечном итоге разлагаемся на химические элементы, как растения и животные, которые не строят никаких теорий. Трагикомедия, да и только. В народе говорят: все там будем. Все! И передовики производства, и бездельники, и благородные люди, и подлецы. А где это «там»? Нет этого «там». Тьма. И тьмы нет, тьма — это тоже жизнь. Какое мне дело до всего на свете, если я каждую минуту чувствую, что когда-то я исчезну навсегда?!

Старый доктор Дампфер, конечно, обругает Алексея хлюпиком и мальчишкой и скажет, что сам - нет, не боится. Но не лукавит ли он? Я-то сужу со своей колокольни и верую, что это до зарезу необходимо - задать себе вопросы "Зачем все это было? Что это я делал здесь?"

Понятно, сейчас легко найти чтиво и позлободневнее, а дебют Аксёнова кое у кого вызовет насмешки: бодренькая комсомольская фабула, неизбежные реляции о коммунизме и родной партии... Не в том суть, поверьте. И даже не в великолепном аксёновском языке, бурлящем кладезе современной народной мудрости. А в переходе от "пусть меня научат" к "Зачем все это было? Что это я делал здесь?"

В далекие пятидесятые годы мой прадед-еврей отправился комендантом в лагеря под Красноярском, чтобы избежать принудительной еврейской высылки из Москвы, которая светила ему в связи с "Делом врачей". Где-то в это же время его сын, мой дедушка, подхватил молодую жену и уехал инженером-химиком на Урал, чтобы не связываться с ее вздорной матерью. Моя мама тридцать лет назад оказалась в Екатеринбурге, где ее поселили в жуткое общежитие, кишевшее клопами и тараканами. Моя выживающая из ума бабушка до сих пор пророчит, что и меня куда-нибудь "распределят".

Это я к тому, что путешествия по Союзу были далеко не всегда совершались верхом на единороге по сияющей радуге, и даже не всегда из одних чистых и цивильных комнат в другие. Во многих широтах горячая вода и электричество были роскошью, а в поселках и деревеньках существенно возрастал риск наткнуться на какого-нибудь Федьку, который будет грозить тебе заточкой. Да что там - моего прадеда как-то даже пообещали съесть. Это я к тому, что без горячего комсомольского сердца и/или стального характера во всякие отдаленные части страны лучше не лазить. Совсем.

Об этом горячем комсомольском сердце и выплавляющимся под силой его жара стальном характере Аксенов и написал. Но в его истории все вышло по-молодежному и донельзя романтично - покорять далекие просторы, бороздить далекие моря, спасать людей, смело идти туда, куда не ступала нога человека. Три отчаянных парня - циник Максимов, рубаха-парень Карпов и мечтатель Зеленин - выпустились из медвуза в Ленинграде и принялись записывать свою судьбу на скрижалях расчетных карточек. Объединяла их крепкая дружба и нежелание "затереться" и стать серой массой старых земских докторишек, которые только и думают, что о выпивке и колбасе. Поэтому Максимов и Карпов пошли во флот, а Зеленин отправился в онежскую глушь, в поселок Круглогорье.

Блестящий и радостный социализм, которым его выписывают его сторонники, кажется мне изумительной придумкой. Еще бы - никакого феодального преемничества, никакого житья под крылом у мамочки, ты начинаешь свою жизнь с нуля в момент поступления в институт, и еще раз, с нуля - когда ты из этого института выпускаешься. Светлый обрисованный идеал социалистического человека - это сумма его личностных качеств, навыков и умений, а не указка на тот капитал, с которым ему велено стоять рядом. Но все-таки есть в этой повести что-то до смерти инфантильное, детское, несерьезное. Будто нам уже на раз-два полагается строить коммунизм, прямо там где мы есть, из подручных материалов и прочих непригодных для потребления продуктов.

По правде говоря, для меня это все прошло мимо - и радостная сплоченная юность, и поиски себя, и болезненная необходимость служить людям, и прочие восторги юности, без которых якобы немыслимо становление человеческой личности. Но такие образы меня по-прежнему увлекают, хотя бы потому, что в них не видно темной стороны жизни, мрачного несовершенства мира, пресловутой тщеты всего сущего. Смысл жизни здесь подан просто, и идет от самого желания жить - гореть, сиять, чтобы свет твоего сияния грел твоих потомков еще долгие годы после твоей смерти.

Очаровательная, наивная, задорная и героическая советская литература, написанная звонким, чутким и ладным языком. Рекомендую.

Я очень люблю советские книги, где говорится о "выходе в свет" еще вчерашних студентов. Да, сейчас эти книги кажутся немного наивными. Пусть. Они очень добрые, позитивные с идеальными героями. А что касается героев именно этой книги, они не сыпят лозунгами, хотя полны энтузиазма и пафосных речей о предназначении человека вообще и врача в частности.

Повесть "Коллеги" была написана в 1959 году Василием Аксёновым. И в ней прослеживается некая автобиографичность.

Главные герои повести родились в 1932 году, как и ее автор, закончили Ленинградский медицинский институт и после распределения два героя попадают на работу в Балтийское пароходство. И в этом Аксёнов тоже добавил немного себя.

В 1956 году автор оканчивает тот же институт, что и герои с дальнейшим распределением в Балтийское пароходство, где должен был работать на судах дальнего следования. Но не сложилось. Из-за репрессированных родителей допуск ему не дают, хоть они и были уже к тому времени реабилитированы. Василий отправляется карантинным врачом на Крайний Север.

Вся обида на недопуск работать на судах дальнего следования и замену в виде "подсчета тараканов" на судах Аксёнов тоже обыграл в "Коллегах", прописав довольно смешной диалог между Алексеем Максимовым и морским доктором Дампфером.

Вернемся к сюжету повести. Три друга оканчивают институт. Они молоды, полны идей и энтузиазма принести как можно больше пользы Родине. Они не ищут "хлебных" мест, а готовы отправиться на самые сложные участки. И вот, по распределению двое, как я уже говорила выше, отправляются в мореходство, а третий - Александр Зеленин - отправляется в деревню, где уже несколько лет нет врача. И история Александра, если честно, впечатлила меня больше других. Коренной ленинградец, потомственный врач пытающийся найти общий язык с сельским населением. Они привыкают и присматриваются к нему, он - к ним. Постепенно контакт находится, и он становится своим.

Не удивительно, что в фильме 1962 года по мотивам повести, именно истории Александра Зеленина, которого играет Василий Ливанов, уделено больше экранного времени.

Отличная повесть (и экранизация) про дружбу, про чувство долга, про поиск себя и своего места в жизни, про молодых людей со здоровыми амбициями, которые идут к своей цели, следуют своему призванию.

Слишком наивная книга.
До последней точки читала в недоумении - это всё серьёзно написано?
Про юнцов, конечно (в 23, после института, ух, какой сквозняк в голове алые паруса пыжит)), но не про детей ведь! Хотя я и в детских книгах такой накал восторженной романтики не воспринимаю.
Наверное, это уже старость. Аксёнов "Коллег" к 27 годам напечатал, видимо, паруса всё еще по ветру хлопают в этом возрасте, а не по мозгам.

Все эти оголтелые вопли про высокие слова, способные стать явью при социализме, про жизнь на алтаре между "предками с одной стороны и потомками с другой", про "мы — поколение людей, идущих с открытыми глазами" - всё это какой-то горячечный бред. Причем не так важно, описывает ли сей анамнез состояние умов определенной эпохи или особенности взросления личности - всё равно слишком розово и с пони.

Текст пошёл очень кривыми путями.
Я понимаю противостояние жизненных позиций Зеленина и Максимова, как затянувшийся слегка выход из пубертата. Классическая пара - романтик и циник. В итоге ребят крепко шибануло реальностью (копытом пони шибануло, так что всё поправимо)) и из всей философской шелухи в социалистических фантиках они вытащили мысль о том, что главное - найти своё профессиональное место, тогда и жизнь наладится в любых условиях. Не уверена, что это кредо подходит всем, но дело-то в другом. К этой мысли офигительно сложно продраться сквозь агитки и лозунги. Аксёнов как будто специально напихал зубодробительных иголок "Так поступает наша советская молодежь! Так поступают комсомольцы", суд над Столбовым, Сашины занудства, бесившие до победного конца:

— Чем же еще может заниматься человек в наше время?

— Пьянством, нытьем, обманом, спекуляцией, убийствами, — заметил Максимов.

— Это дела не нашего времени! — крикнул Зеленин. — Это то, что осталось, и то, что уходит, цепляясь и брызгая слюной.

Подозреваю, что в настоящее время Зеленин бы удавился по доброй воле. Его слова бесили-то не смыслом, а знанием, как он страшно ошибался... Но и сомнения меня берут в том, что в те времена кругом с такой страстью всё налаживалось, чтобы Зеленина настолько проняло. Неадекватная ленинградская восторженность.

Заметка на полях.
Конец 50-х, Ленинград давно Ленинград, а в разговорах почти все употребляют слово "Питер" - причем как местные, так и не очень.

То, что Аксёнов специально заляпал текст, наверное, моя фантазия... Во-первых, мне нравится этот писатель и я не хочу замечать его в "заказных" работах. Во-вторых, в книге встречаются совершенно упоительные отрывки двух видов, которые я отнесла к лирическим и ироническим.

Сначала лирика с цитатами.

Кленовые листья - гусиные следы осени. Здорово же!
Или:

Кинематографично и дано в ощущения) А вот еще чудесное (как плавный переход к ироническому):

Я почему-то сразу вижу гей-парад. Иначе почему глаз багровый?! Это солнце, как генеральский глаз, еще долго будет украшать мои сны.

Но если про геев в 59 Аксёнов вряд ли думал, то интересно, стёб ли зарыт в этой фразе раздражающего меня Зеленина:

Еще я очень люблю меткие, забавные фразочки, например, "он мне просто приятен по служебной линии", "она стояла перед ним золотистая, румяная и пушистая", "до восторга оперативная женщина", "в недельной щетине слабо мерцали глазки" или

Но даже несмотря на мой загрубевший, не выполотый добрым доктором в юности цинизм... книга мне понравилась.От соц.установок потряхивало, и всё-таки в последней главе предательски заслезились глаза. Возможно, я бы даже заплакала, но:

— Адреналин в сердце. Ты когда-нибудь делал это?

— Нет, — ответил Карпов, — представь себе, не приходилось.

— Мне тоже. Сделаешь?

— Технически это не сложно, но… руки… Сделай лучше ты!

М, Квентин, ты это тоже читал?)))

Я читала эту повесть неоднократно, я хорошо помню фильм с отличными актерами, мне казалось, что в ней все просто и понятно, так что особенно и обсуждать нечего. Переливать из пустого в порожнее, что это прекрасные ребята, что время ушло, что чувство ностальгии и все такое я не хочу. Но потом решила перечитать, потому что задалась вопросом – насколько отличаются современные молодые ребята от аксеновских героев. Насколько наши молодые выпускники медвузов готовы к реальной работе? Потому что наши СМИ создали весьма удручающий портрет молодого врача-выпускника – он ни черта не знает, не умеет и не хочет. Развеселый сериал «Интерны» тому подтверждение. Читаю наобум, статья студентки Первого Меда называется «Студентов медвузов вынуждают идти работать в поликлинику» – «В следующем году ситуация будет не лучше. Мест в ординатуру, вероятно, будет еще меньше. Студентов будут вынуждать на непопулярные специальности, или идти работать в поликлинику… Никто из студентов, настроенных на узкоспециальное обучение, не хочет терять три года после университета в поликлинике» Понимаете, в их среде распространено мнение, что работа в поликлинике – это потеря времени. Это уже не сдвиг приоритетов, это нравственная деградация и потеря смысла профессии, нет? Скажите об этом Саше Зеленину. Диплом, распределение, проводы, и с первого же дня реальная самостоятельная работа, обработка тяжелой раны и никого нет рядом и жизнь человека буквально в твоих руках. Работа, а вовсе не ставить диагноз ОРВИ и выписывать ипекакуанку. (Это уже Булгаков, если помните).И они искренни в своем отношении к своей работе, и они хотят настоящей работы. Почему же не осталось в нашем мире Саши Зеленина, Алексея Максимова, Владьки Карпова? Почему куда ни глянь – одни Петьки Столбовы да Веньки Капелькины?

Видимо это все же мастерство автора – добиться того, что его молодые врачи воспринимаются как реальные живые люди. Не сошедшие с плаката, а обыкновенные, читающие и с удовольствием цитирующие Дюма и Ильфа с Петровым, ухлестывающие за девушками, и даже за чужими женами, разглагольствующие об абстрактном искусстве в котором ничего не понимают, но спорящие из голого упрямства, любящие и выпить, и подраться, если что, готовые нахамить старшим и не признающие авторитетов. Но когда надо – вся шелуха слетает и остается главное. Они – надежные. На них можно положиться. Как раньше говорили, с ними можно идти в разведку