Ростропович

Моя задача –  возродить эмоциональное состояние, которое вылилось в музыкальный образ, играть так, чтобы эмоцию, настроение как бы возвратить публике. Конечно, понимаю, что полностью такую задачу не выполнить, но максимального приближения к замыслу композитора я обязан достигнуть. Помнить весь репертуар помогает то, что я играю на фортепиано. Играю наизусть все аккомпанементы и охотно заменяю в консерваторском классе пианиста-концертмейстера. Не могу сбиться, не могу забыть потому, что ясно слышу, представляю всю фактуру. Самая надёжная страховка для инструменталиста - знать фортепианную партию, знать оркестровую партитуру. Так всегда поступали Фёдор Шаляпин, Джордже Энеску. За все годы работы я ошибся на эстраде дважды - не думаю, что это много, учитывая интенсивность концертной практики». 

Как же вы работаете?  - Так, что у меня никогда не устают мышцы рук. Устаёт голова. Первоначально учу новое сочинение без инструмента, с нотами. Беру клавир и стараюсь представить звучание с помощью внутреннего слуха. Вслушиваюсь во все гармонии, переходы, разбираю форму. Определив, как мне хотелось бы играть, сажусь за фортепиано и «прощупываю» музыкальную ткань, и виолончельную партию подпеваю. Затем играю произведение на виолончели. Целиком. Со стороны послушайте: каскад фальши. Темпераментной фальши. Но я должен сразу представить, как нужно играть, какими «мазками». Потом уж расставляю правильные штрихи, аппликатуру и учу тщательно… В заключение - снова темпераментно, «в мыле» проигрываю произведение и определяю, какие его части, куски нужно «подравнять».