Любите ли Вы Брамса? Синяки на душе

Все женщины на один лад: они всего требуют, всё отдают, незаметно приучают вас к полному доверию, а затем в один прекрасный день уходят из вашей жизни по самому ничтожному поводу.

Кохати - це нічого не означає, - треба ще, щоб тебе кохали.

Ты не эгоист. Ты слишком занят своими делами.

- Я вас искал, - заявил Симон. - И нашел - это хорошее предзнаменование.

Он казался неприручаемым, а потому желанным для большинства женщин.

Мало того, что он меня мучит, ему, видите ли, нужно ещё скорбеть о том, что он меня мучит

«Она бродила по улицам, по пляжам, подгоняемая своей мечтой; она все шла и шла, стараясь набрести на какое-нибудь лицо, на какую-нибудь мыль: на добычу. Воля к счастью парила над ее головой, как парила она до того над головами трех поколений, и не было недостатка в препятствиях, и все казалось, что их мало. Сейчас она уже не стремилась брать, она стремилась сохранить»

"Возможно, и впрямь наступают минуты, когда уже нельзя бросаться в атаку на жизнь, а нужно защищать себя от нее, как от старой, чересчур навязчивой приятельницы"

"Временами ему страстно хотелось довести своего шефа до белого каления, да мешала лень"

"Лежа в постели, она машинально протянула руку, как бы желая коснуться теплого плеча, она удерживала дыхание, будто боялась спугнуть чей-то сон. Мужчины или ребенка. Не важно чей, лишь бы она была им нужна, лишь бы ее живое тепло помогало им спать и просыпаться. Но никому она по-настоящему не нужна"

Но не заключается ли честность в том, не в том ли единственно мыслимая честность в нашей путаной жизни, чтобы любить достаточно сильно, дать другому счастье. Даже отказавшись, если надо, от самых своих заветных теорий.

Жёстокость ее была как бы изнанкой грусти, нелепой потребностью отомстить тому, кто ничем этого не заслужил.

- В двадцать лет все было по-другому. Я прекрасно помню, как я решила во что бы то ни стало быть счастливой.

Впервые в жизни она наслаждалась этой страшной радостью - любить того, кого ты неотвратимо заставишь пройти через муки.

Вона сіла перед дзеркалом, аби лише вбити час, і, усміхнувшись, несподівано усвідомила, що саме час крадькома вбиває її, спалює її на тихому вогні, руйнуючи тіло й обличчя, які - вона це знала - не одному подобалися.

— Простите, пожалуйста, — проговорил Симон. — Вот странно: я с самого утра все время извиняюсь. Знаете, я думаю, что я просто ничтожество.

«В шесть часов в зале Плейель великолепный концерт, — писал Симон. — Любите ли вы Брамса? Простите за вчерашнее». Она улыбнулась. Она улыбнулась второй фразе письма: «Любите ли вы Брамса?» Точно такие вопросы задавали ей мальчики, когда ей было семнадцать. И конечно, позднее ей тоже задавали подобные вопросы, но ответа уже не слушали. Да и кто кого слушал в их кругу в те годы? Да, кстати, любит ли она Брамса?