
Парад уродов
Mavka_lisova
- 159 книг

Ваша оценка
Ваша оценка
Последний Великий Писатель.
Ну и где были все те подростки, которые должны были возвести в культ эту книгу? Неблагодарные.

Легкая сюрреалистичность происходящего, неплохая задумка в целом и щедро рассыпанные языковые перлы создают определенный потенциал этому тексту, но остается какое-то ощущение сырости и недоделанности… а может это и была задумка Дани, создать такое разбитое произведение, вне канона и правил, что-то в стиле «а я так хочу, а я вот так буду».
Мне кажется, что пересказать сюжет тут принципиально невозможно. Герои балансируют на грани реальности и безумия, вымышленного мира и мира настоящего, настоящесть которого тоже достаточно сомнительна, но даже когда идет возврат к идеи того, что этот мир настоящий для героев, то Даня непременно напоминает, что это художественное произведение, а оно все же вымысел.
Текст вполне себе постмодернистский. Тут нет никакого толкового единого сюжета, роман состоит из разрозненных сцен, которы объединяются только героями. В романе также отчетливо звучат некоторые постмодернистские концепции, такие как смерть автора и конец истории, например. Еще сам автор оказывается героем своего же романа, величая себя «последним величайшим писателем», впрочем, продолжая затем тему тем, что любой, кто сейчас напишет что-либо, становится для себя тоже «величайшим писателем». Трудно спорить, да и надо ли?
Читать можно, может — даже нужно, но это явно не передовая контркультуры, даже не андерграунд для избранных, хотя и явной графоманией это не назовешь. Я бы сказал, что это такой очень усредненный второй эшелон, с которым можно ознакомиться после прочтения настоящих шедевров контркультуры.

Дивное постмодернистское полотно, которое по степени многомерности может соперничать с «Мастером и Маргаритой», по степени выразительности языковой игры - с лучшими произведениями Сорокина, по степени остроты диалогов - с фильмами Тарантино. Но все эти сравнения очень условны, потому что книга абсолютно самобытна, это одновременно и похоже и не похоже на типичного Шеповалова. Да, фирменный чёрный юмор, да, потрясающая самоирония, которой так не хватает современным «популярным» писателям. Но в то же время здесь нашлось место тонкой любовной линии, лиричному настроению, переданному через выразительные яркие метафоры, здесь раскрывается доведённая до абсурда идея самостоятельности литературных героев и представлена буквально «смерть автора». Здесь так много всего, но ещё больше додумывается, угадывается между строк. Удивительно сильное произведение, которое не утратило актуальности спустя столько лет, и о котором думаешь ещё долго после прочтения. Эта та книга, которую хочется держать на книжной полке, чтобы иметь возможность в любой момент взять ее в руки, открыть на любой странице и с головой погрузиться в ее причудливые миры.
Даня Шеповалов - безусловно одаренный писатель, виртуозно владеющий словом. Это его книги должны издаваться, это он должен ходить раздавать интервью и проводить встречи с читателями в «Доме книги» на Новом Арбате.
Книга, безусловно, должна была стать культовой. Не мне судить, получилось это или нет, но то что она обессмертила автора - это факт. Любой, кто хоть раз прочтёт ее, уже не забудет. Любой, кто прочтёт хотя бы первые пару страниц, влюбиться в неё с первого яркого образа папаши Грез. Каждое слово в ней - выверено и точно, каждая сцена - живее, чем наша с вами жизнь.
Я не помню книги, которая во взрослом возрасте меня бы так зацепила. Я не помню книги, написанной на русском языке, которая бы меня так потрясла.
После прочтения последних строк остаётся горькое чувство сожаления, что этот замечательный, талантливый, искренний писатель не издаётся. Хочется надеяться, что Даня Шеповалов ещё заставит заговорить о себе.

– Мужчина, вам чего? – спросил уставший голос из-за кассы.
– Мне?.. Мне, пожалуйста, чтобы все на свете стали счастливыми, чтобы люди дружили между собой, чтобы не было боли, скуки и страдания, чтобы…
– Семьдесят пять рублей, – оборвала его продавщица.

Когда мне было двенадцать лет, я грустил о том времени, когда мне было одиннадцать. Когда мне исполнилось тринадцать, я стал грустить о том, что было в двенадцать. Мне все время кажется, что я куда-то опаздываю и делаю совсем не то, что нужно.

— Телефон я не могу оставить, потому что у нас его нет, — сказала та. — Это очень неприятно, когда кто угодно может позвонить в любой момент. Отвратительное ощущение.
Другие издания
