Цитаты из книги Дорога доблести

Парадокс жизни в том и заключается, что из неё практически никто не выбирается живым.

Иногда приходит час, когда человек должен встать на защиту своих принципов, чтобы потом, бреясь, он мог не стыдиться собственного взгляда.

Военная политика ведь это вроде рака — никто не знает, откуда он берётся, а проигнорировать его никак нельзя.

Вообще-то я против призыва в армию примерно на том основании, на котором раки возражают против кипятка: может, и станешь красивым, да по чужой воле.

Есть старинная картина, на которой изображены сани, мчащиеся сквозь зимний лес, а за ними гонятся волки. Время от времени люди хватают одного из седоков и кидают волкам. И вот все эти льготы — от отсрочек призыва и «альтернативных служб» до разного рода выплат и преимуществ ветеранам — все они весьма похожи на ту картину, где большинство сбрасывает меньшинство волкам, чтобы самому продолжить стремительную гонку за гаражом на три машины, бассейном и надёжным обеспечением после ухода от дел.

Тому, что не сможем зарезать, заколоть или застрелить, отдаем честь.

Логика, дружище - хрупкая штучка. "Логика" доказала, что аэропланы летать не могут, что водородная бомба теоретически невозможна и что камни с неба не падают. Логика - это способ выражения идеи, что то, что не случилось вчера, не может случиться и завтра.

То был год национальных выборов с обычной предвыборной болтовнёй (типа «всё, что вы можете сделать, я сделаю куда лучше») на фоне бибикающих «спутников». Мне уже стукнуло двадцать один, но я ещё не решил, против какой партии следует голосовать.

Храбрость - это движение вперед, несмотря ни на что.

Роскошный дворец из драгоценных камней являет собой изумительное зрелище. Десяток роскошных дворцов из драгоценных камней являют собой изумительное, неповторимое зрелище. Однако роскошные дворцы на протяжении ста миль вызывают неудержимую зевоту, а на протяжении шестисот шестидесяти миль приводят в неизбывное уныние.

Я уже давно подозревал, что самцов нашего вида, как правило, следует выращивать в бочонках и кормить сквозь дырку для затычки. А по достижении восемнадцатилетнего возраста торжественно принимать решение – выпустить чадо в люди или наглухо закупорить его в бочонке.

- Сны давно умерших пророков для меня не могут служить доказательством веры: в них можно прочесть все, что угодно. Теология никому еще не помогала; это поиски в темном подвале в глухую ночь черного кота, которого там нет. Теологи способны убедить себя во всем, что им заблагорассудится. Тот, кто поклоняется Троице и при этом настаивает, что его религия - монотеизм, способен поверить всему. Дай ему только время поболтать.

Наша единственная индустрия – колледж. Единственная церковь обслуживает все городские секты – церковь Божественного Оргазма; субботняя школа открывается в девять тридцать утра, службы начинаются с одиннадцати, пикники и оргии сразу же после служб.

Негры… Люк разбирается в черномазых, знает, из кого выйдет толк… они работники всяко лучше белых. Одна беда – негры хотят расти по службе… и если я не возведу их в ранг помощника буфетчика или поваренка, они тут же уходят туда, где им это пообещают. Так что проблема с мойщиками не решается. Если мойщик работает целую неделю – я уже в выигрыше. Если две – я ликую. Как-то раз мойщик продержался целый месяц. Но такое счастье может выпасть лишь раз в жизни.

Некоторых проблем лучше не касаться, пусть себе лежат без обсуждения. Новейшая тенденция по всякому поводу выяснять отношения приводит к новым недоразумениям ничуть не реже, чем к разрешению обсуждаемой проблемы.

Мужчины созданы Богом только для того, чтобы испытывать женское долготерпение.

Оскорбление, как выпивка - действует лишь тогда, когда оно принято.

Женщины и кошки делают что хотят, а мужчины и собаки к этому приноравливаются.

Где нет соблазна, нет и добродетели.