Золотая книга сказок

Next moment was standing erect on the rock again, with that smile on his face and a drum beating within him. It was saying, "To die will be an awfully big adventure."

– Ах, почему у нас нет бессмертной души! — грустно проговорила русалочка. – Я бы все свои сотни лет отдала за один день человеческой жизни, чтобы потом вкусить небесного блаженства.

Далеко в открытом море

васильково-сини воды,

там под солнцем гладь морская –

как сверкающий хрусталь;

только сверху дна не видно,

и немало колоколен

друг на друга нужно ставить,

чтоб со дна до волн достать.

- Не печальтесь, хозяин. Дайте-ка мне мешок да закажите пару сапог, чтобы легче было бродить по лесу, и вы увидите, что вас не так уж обделили, как вам это сейчас кажется.

Когда-то я знал целую семью Пинокки: отца звали Пиноккио, мать – Пиноккия, детей – Пинокки, и все чувствовали себя отлично. Самый богатый из них кормился подаянием.

Всё в этой сказке так, как должно быть, правда? Мы улетаем, словно самые бессердечные существа (дети все таковы, но они так милы!), живём, ни о ком не думая, а потом, как только нам потребуется особое внимание, мы благородно возвращаемся домой, уверенные, что нас встретят объятиями, а не шлепками.

Дети, которые помогают родителям в нужде и болезни, заслуживают великой похвалы и великого уважения, даже если они не являются образцами послушания и хорошего поведения.

Скверные дети, становясь хорошими детьми, обретают способность делать всё вокруг себя новым и прекрасным.

Ты порадуешься моему счастью, – ведь никто так не любит меня, как ты!

– Не дадите ли вы мне сольдо, чтобы я не погиб от голода?
– Не одно сольдо, – ответил угольщик, – а четыре сольдо ты получишь, если поможешь мне довезти до дома эти две тачки.
– Вы меня удивляете! – возразил Деревянный Человечек обиженно. – Имейте в виду, что я никогда ещё не был вьючным ослом и никогда не возил тачки.
– Тем лучше для тебя! А если ты действительно так голоден, мой мальчик, тогда отрежь себе два-три толстых ломтя от своего высокомерия и съешь их, только смотри не подавись.

— Ой, Динь, ты его выпила, чтобы спасти меня?

— Да.

— Но почему, Динь?

Крылья уже не держали её, но последним усилием она вспорхнула ему на плечо и ласково куснула его в подбородок.

— Болван! — шепнула она ему на ухо.

Каждый спасался как мог.

Так они сидели рядышком в опустевшей детской, припоминая все подробности этого ужасного вечера в пятницу...

А знаешь, почему ласточки строят гнезда под стрехами домов? Чтобы слушать сказки.

– А что мы сейчас будем делать в темноте?
– Мы будем сидеть и ждать, пока Акула нас не переварит.
– Но я не желаю быть переваренным! – закричал Пиноккио и опять начал плакать.
– Я тоже не хочу быть переваренным, – возразил Тунец, – но я философ и утешаю себя мыслью, что, ежели ты уж родился на свет тунцом, то лучше тебе кончить свои дни в воде, чем на сковородке.

Она села с ним рядышком на краю кровати:
— Я даже подарю тебе поцелуй.
Питер не знал, что это такое. Он протянул руку ладошкой вверх.
— Ты знаешь, что такое поцелуй?
— Когда подаришь, узнаю, — холодно ответил он.

Нельзя сказать, чтобы Динь была такая уж плохая. Вернее сказать так: в этот момент Динь была вся насквозь плохая. Все дело в том, что феи такие маленькие, что в них помещается только одно чувство — либо злое, либо доброе. Они могут изменяться. Но только изменяться им приходится целиком.

Главное для него была собственная вера в себя. Он чувствовал, что она пошатнулась.
— Не покидай меня, мой храбрый, — сказал он самому себе.
В глубинах его чёрной души было что-то женственное, как и у всех великих пиратов.

У [пирата] Неряхи вообще было много милых привычек. Например, после боя он протирал не оружие, а свои очки.

Все зорко глядят вперед, и ни один не понимает, что опасность может подкрасться сзади.