Студия сна, или Стихи по-японски

Не нравится, не нравится, не нравится, не нравится, не нравится!.. Тошнит, тошнит, тошнит, тошнит, тошнит!..

Вот, собственно, две субъективные причины, по которым я бросаю книгу Лапутина, дочитав до 66-й из 629 виртуальных страниц. Я обратила внимание, что книга занесена в подоборку "Красивый язык". Да, красота - понятие относительное. По мне, это не язык, а, как бы это помягче выразиться... Мозго... ой, это не помягче. А как же тогда? А никак. Могу что-нибудь процитировать для примера.

...долго смотрел на всех троих сначала сурово, затем с какой-то странной, плачущей улыбкой, которая выставляла его губы в новую, незнакомую для всех, знавших Побережского, позицию.

Интересно, что это за позиция такая?

...стрелки больших настенных часов не кружились по циферблату, а бессмысленно кувыркались, лишь имитируя свой обычный ход.

Кувыркающиеся стрелки?

Насытившись, мальчики засыпали, и соски Анны багровыми улитками выскальзывали из их обезволенных ртов.

Багровые улитки, выскакивающие из обезволенных ртов - это уже на триллер тянет.

...когда крался со вздыбленным уже копьем к своей жертве, мякоть которой так податливо расступалась под первым же разящим ударом.

Нет, это не маньяк, это банкир в "мякоть" своей жены крадется.

Бескрайняя пустыня кровати безжалостно терзала тело.

Кровать-садистка. Но это еще не все!

Рядом с ухом крались часы.

А потом шкаф как взвизгнет, как прыгнет! Это, простите, уже я фантазирую. Обстановка располагающая.

Теперь ручка запнется, проглотив свою чернильную слюнку...

Слово "слюнка" автору особенно нравится, он его не один раз употребил. Так же как "мускульцы" и "мерцающий".

Еще больше маразмов!..

А вот в этом я разобралась не сразу:

...близоруко (буквально) пренебрегающей всеми правилами дорожных движений и любящей правой ногой опрокинуть в эту же сторону стрелку спидометра.

Замысловато, но с третьего прочтения можно понять, что речь идет о превышении скорости.

...его рука, с тыла покрытая ухоженным волосяным газоном, дернулась в каком-то странном, несуществующем направлении, определяя, видно, месторасположение его невидимого дома.

Я силюсь представить этот брутальный экземпляр с газонами на руках.

...некоторую случайную недоговоренность в одежде.

Какую именно недоговоренность - умалчивается, но, думаю, стоит добавить, что звали владельца газона с недоговоренностью в одежде Густав Умберт, что в сочетании с трагической любовью к нимфеткам - очень толстый намек.

...скромный, но дорогой перстень, крепко оседлавший основную фалангу мизинца его левой руки...

Перстень-наездник. Это по Фрейду или я передергиваю?

Работница Павла, обзаведшись громадного роста ухажером, пожарником, судя по пакле его мокрых усов, осмелела вконец...

Надеюсь, пожарные эту книгу не догадаются читать, такая неполиткорректность, право. В этом месте мое терпенье лопнуло (присутствовшая при этом кошка от страха спряталась под кровать), и я подумала, что не стоит читать книги, которые так сильно раздражают. Если кому-то все эти выражения кажутся адекватными и даже красивыми - наслаждайтесь!

И, да! Кажется, книга обещала какой-то фантастическое развитие событий, историю с близнецами (двоящимися, так как их уже появилось две пары), раздвоение личности, но я так и не смогла дождаться момента, когда же это все начнется. Не думаю, что стоит об этом жалеть. Коллективное бессознательное человечества способно породить бесконечное множество словесных комбинаций, а это значит, что можно преспокойно оставить любой сюжет, потому что за поворотом непременно ждет следующий, возможно, даже не простой, а золотой. Бросая книгу, которая не нравится, мы ничего не теряем, и даже наоборот - приобретаем время для новых открытий.

Бывают такие сны при температуре 37 с небольшим: и не кошмары вроде, а вязкий тягучий бред с занудным зацикленным сюжетом. В них не проваливаешься как в бездонный омут или кроличью нору, а долго бредешь по колено в невнятной жиже сквозь хмарь и мелкую хтонь. Сны на поверхности сознания, на грани пробуждения - вот-вот, еще немножко и - ура! свобода! будильник! Но нет, очередной ухаб, и тащимся дальше. В таких снах еще можно бесконечно разгадывать кроссворд в пожелтевшей газете, зубрить таблицу умножения, жить на Казанском вокзале или снова и снова искать парный носок, в котором по чудовищной логике таится весь возможный смысл жизни. А утром в глазах песок, во рту пустыня и чувствуешь себя больным и опозоренным... Если вдруг вам нравятся такие сны (чего не бывает?), то аргументов против этой книги у меня больше нет. Читайте. В данной вариации имеются две пары раздваивающихся близнецов, неаппетитные квазиэротические словосочетания, семейный портрет русалки и водолаза, нимфетки, беговые тараканы, а также мерзенькие словечки "мускульцы", "слюнка" и "пальчики"... А лучше выпейте-ка парацетамолу и спите спокойно. От спойлеров не удержусь: это точно не Набоков. P.S. Для очистки совести поискала информацию о неизвестном мне до сей поры Евгении Лапутине. Пластический хирург, медийный персонаж, убит в 2005. Что это меняет? Почти ничего - вычеркнула полтора предложения. Я не говорю гадостей мертвым людям.

Для начала меня очень впечатлила биография Евгения Лапутина: нейрохирург, пластический хирург, главный редактор журнала "Новая юность", член Союза писателей, автор книг "Памятник обманщику", "Рецепты безумия", "Импровизация от третьего лица". Честно говоря, ничего особенного от его книги "Студия сна, или Стихи по-японски" я не ждала - было просто интересно. Сегодня роман дочитан; в голове сумбур. Знаете, с моей точки зрения, книга получилась сильной, стильной и очень красивой. Грань между сном и явью, авторским вымыслом - персонажем и реальным человеком-героем настолько тонка, зыбка и завораживающа, что читателю до конца не понятно - чего же автор хочет от него, для чего он написал книгу, наконец, о чем она?! Кстати, сказать о чем книга я не берусь - о двойниках-близнецах...наверное :-)