По обе стороны океана. Записки зеваки. Саперлипопет, или Если б да кабы, да во рту росли грибы ...

В книгу известного русского писателя, участника Великой Отечественной войны Виктора Платоновича Некрасова (1911—1987) вошли произведения, написанные на Родине ("По обе стороны океана") и в годы вынужденной эмиграции ("Записки зеваки", "Саперлипопет…").

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

13 оценок

5
54%
4
38%
3
8%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 15Хотят прочитать 22

Рецензии

Djetty28 мая 2012 г.
«Интересное разбросано буквально на каждом шагу, оно у нас под ногами, пред глазами, над головой, но мы его просто не замечаем. Не замечаем потому, видите ли, что мы люди дела, люди занятые и на пустяки терять время не хотим. Поэтому мы не знаем, как выглядит фасад дома, в котором мы живём, что изображено на барельефе над правым входом в МХАТ или стенах Казанского вокзала. А ведь сделано это для вас, серьёзные, занятые люди, именно для вас, и именно для вас я, зевака, и написал эти записки».

А я люблю, выйдя из дома и не задавая себе маршрута, пойти «куда глаза глядят» и куда ведут ноги. Просто бесцельно бродить по городу (не обязательно любимому родному), а любому, где застанет подобное — лирически-ностальгически-пытливое — настроение и выдастся свободное времечко. На такие прогулки я выхожу по двум причинам или с двумя целями: наблюдать жизнь или — с совершенно противоположной — от этой жизни отстраниться, погрузившись в собственное сознание, порефлексировать, подумать, оставшись наедине с собой и природой, убежав от постоянных отвлеканий и окликов, резко, на бегу останавливающих мысль, словно за руку ее схвативши. Как зевака? Да.
Поэтому мне понятен и близок подобный некрасовский настрой, да и манера, стиль, жанр выражения его мыслей нравятся. Это монолог, путешествие по Киеву, Парижу, Москве, прерывающееся, нет, точнее сопровождающееся, дополняющееся размышлениями, воспоминаниями.
«Записки зеваки» составляет автобиографическая, мемуарная проза Виктора Некрасова, охватывающая полвека — 1930-1980 годы. Многое он создал в период вынужденной эмиграции, и это делает понятным ностальгическую грусть, наполняющую книгу.
Она возвращает нас в прошлое, наше прошлое, и это путешествие во времени и пространстве и увлекательно, и грустно. Некрасов очень хорошо понимает то время, но описывает его без злобы, с неодобрением, с сожалением, порой насмешливо, но добро.
И непреходящая боль, и грусть, и радость — всё в этой книге. Она — как признание в любви родному городу из далёка.
Читать далее
20
616
Kurbatova_Ioanna25 апреля 2017 г.
Записная книжка
Большая цитата: "Вопрос: как, попав в ту или иную страну, да еще на короткий срок, побольше узнать о ней?
Ответов много. Самый разумный, очевидно, следующий:
«Собираешься ехать в Италию? Тогда будь любезен сходи в библиотеку, поройся в специальной литературе, почитай о том, что тебя больше всего интересует, и в Италии тебе не придется задавать вопросов, на которые ты можешь найти ответы и дома. Это первое. Это фундамент. Второе. Составь приблизительный хотя бы план того, что и кого ты хочешь повидать, и старайся по мере сил придерживаться этого плана. Третье — не распыляйся, не хватайся за все, сосредоточься на том, что тебе действительно интересно и нужно. Четвертое — не расставайся с записной книжкой, на память не рассчитывай. Пятое — не ложись поздно, вставай рано: прекраснее утра ничего нет и дома и за границей. Шестое — лучше в одном месте подольше, чем «галопом по Европам». И, наконец, седьмое: а выучил ли ты язык? Если нет — грош тебе цена.
Вот эти семь заповедей. Выполнишь — будет польза. Не выполнишь — пеняй на себя».
Бог ты мой, как я себя убеждал в необходимости придерживаться этих заповедей! Убеждал, убеждал, и ничего не вышло. Кроме шестой и частично первой, не выполнил ни одной. И, как ни странно, не жалею. Стыжусь только за седьмую — языка так и не выучил.
Нет, не в плане дело, не в регламенте, не в записной книжке. Интереснее всего бывает как раз противоположное — неожиданность, случайная встреча, новое знакомство, вдруг возникший спор, непредвиденный вопрос — одним словом, не расписание, а как раз нарушение расписания, и не только моего, но и «местных жителей».

В ЭТОЙ КНИГЕ МНОГО ВСЕГО, НО, ГЛАВНОЕ в ЛЮБОМ ГОРОДЕ, НЕ ТОЛЬКО В ИТАЛИИ И АМЕРИКЕ, О КОТОРЫХ РЕЧЬ ИДЕТ В КНИГЕ, КОГДА ТЫ ЧУТЬ-ЧУТЬ МЕНЬШЕ СТАНОВИШЬСЯ ТУРИСТОМ. А еще мне понравилось рассуждение о записной книжке. Я тоже вспоминаю, где я меньше всего становлюсь туристом, и где я при этом не чувствую себя как дома: есть места, города, где я чувствую себя как дома (даже если это большой и "культурный" город) - и записная книжка уже в принципе не нужна из-за банальности происходящего. А есть города, где чудесное и реальное на грани - и удачная запись в записной книжке воспринимается как чудо.
Читать далее
9
360
MilaMoya14 октября 2015 г.
Всё это интересовало, удивляло, пугало, радовало, восхищало, отталкивало, возмущало, не укладывалось в голове…
Примерно такими были и эмоции во время прочтения.
Вот зря не написала рецензию сразу, помню, что хотела что-то сказать, а теперь уже как-то ничего не вспоминается. Не могу сказать, что книга сильно впечатлила. Было интересно, да, но не более. Возможно, дело в малом объеме: отвыкла читать малые формы, не успела вжиться в историю. И не сопереживала главному герою, хотя нет, был один момент во время встречи со Сталиным.
И еще помню раздражение по поводу этой вечной "показухи". Она и сейчас существует, привычка делать вид, что все в порядке, когда хочется заорать "да что вы в самом деле?! давайте рубить правду в глаза! давайте жить всерьез, по-настоящему! кому нужно это дурацкое притворство?"
Читать далее
8
340

Все рецензии

Цитаты

nsuprunova14 января 2013 г.
...Милый, милый Киев! Как соскучился я по твоим широким улицам, по твоим каштанам, по желтому кирпичу твоих домов, темно-красным колоннам университета... Как я люблю твои откосы днепровские. Зимой мы катались там на лыжах, летом лежали на траве, считая звезды и прислушиваясь к ленивым гудкам ночных пароходов... А потом возвращались по затихшему, с погасшими уже витринами Крещатику и пугали тихо дремлющих в подворотне сторожей, закутанных даже летом в мохнатые тулупы...
2
379
nsuprunova14 января 2013 г.
Да, мы влюблены были в свой Крещатик. И если не было в нем особой красоты, то какой-то шарм южной улицы был. По вечерам не протолкнешься. «Пошли на Крещик?» — говорили мы друг другу и слонялись по нему взад и вперед, толпясь у кинотеатров, грызя семечки, поглядывая на девиц. Красивые, черт возьми, киевлянки... А киевлянки ходили в каких-то ситцевых платьицах, ни помады, ни бус, ни колец, ни сережек (упаси Бог, из комсомола выгонят!), а мы, мальчишки, в юнгштурмовках (военного образца, а-ля Тельман) и кепчонках, задранных «по-ленински» назад. Серенькая, в общем, толпа, ничего яркого, броского…
Сейчас он другой, совсем другой... На месте взорванного вырос новый — безвкусный, шикарный, намного шире прежнего, а теперь — о счастье! — заросший каштанами и липами, заслоняющими своими кронами все эти башенки и арочки «обогащенной» архитектуры сталинских времен. С надеждой и упованием смотрю я на первые признаки плюща на Крещатике (о! французские домики!) — годик-другой — и станет он красивейшей улицей в мире.
Читать далее
1
224
nsuprunova14 января 2013 г.
Я люблю деревья. Они всегда мне что-то говорят, что-то напоминают…
Вообще, глядя на деревья, особенно чувствуешь бег времени. Как-то на заре своей юности, как всегда торопясь в школу, я на минутку задержался у Николаевского парка. Вдоль его решетки по Караваевской улице сажали тополя. Тоненькие, озябшие веточки. Тогда это была редкость. Я минутку постоял, посмотрел и побежал дальше. Недавно, проходя по тому же месту, я встретился у входа в парк с громадным, высотой в четырехэтажный дом, раскидистым тополем, который сейчас и двумя руками не обхватишь. Да, это был один из тех юнцов, которых на моих глазах сажали миллион лет тому назад. Впрочем, зачем гиперболы, сажали их лет пятьдесят тому назад, и, глядя сейчас на него, единственного выжившего и пережившего, я как-то очень ясно ощутил, что мы ровесники и оба не первой молодости…
Читать далее
1
120