Пиросмани

Пиросманашвили очень редко писал людей не его круга, и это понятно: у них были свои художники.

Звери — духовный автопортрет Пиросманашвили.

«Люблю писать животных — это друзья моего сердца», — сказал он как-то.

Предполагают, что он исполнил не менее тысячи, а скорее всего — до двух тысяч работ.

Привокзальные улицы представляли собой своего рода громадную выставку живописи Пиросманашвили: чуть ли не у каждой лавки была вывеска его работы.

Ему, человеку высокой духовной независимости, была присуща способность к «публичному одиночеству».

Временами ему становилось недостаточно кисти: он откладывал ее и работал прямо пальцами, раздавливая плотные мазки красок, стирая их, проводя широкие гладкие поверхности, нанося тончайшие красочные пленки.

Ремесленность связывает художника. Пиросманашвили был свободен.

Жизнь картины была в его руках, он обращался с ней с такой легкостью, которая была мало кому доступна.

Смелость его письма наивна и в своей наивности — гениальна.