Беллини

«Он понял также, что правит этим миром импресарио - человек невежественный или умный, эгоистичный или великодушный, смелый или нерешительный, человек, от которого зависит художественная жизнь эпохи, но для которого талант артиста измеряется прежде всего кассовым сбором, получаемым театром, когда идут его оперы.»

Винченцо Беллини - очередная жертва стремления человеческого, закрепить в памяти определенный исторический этап путем распятия на жертвенном алтаре таланта молодого гения. Беллини мог бы стать гением, если бы из него не выжали душу, не позволив творить, а лишь разрешив выполнять безостановочно черновые заказы. А ведь он начал писать музыку по велению своей души с пятилетнего возраста. Но, на его беду, когда ему было уже почти двадцать, то начались игры в пресловутую «конституцию для народа», народ Неаполя, якобы, радовался свержению династии Бурбонов и требовал демократии. Появляются карбонарии, требовавшие не просто демократическую конституцию, а конституцию аки в Испании. Беллини попадает в этот круговорот. Его, под видом обучения, заставляют написать около четырехсот сольфеджио. Он становится почти-что музыкальным рабом, но в душе мечтает творить музыку для души, для красоты, а не для популяризации сомнительных идей. Он даже готов заплатить за это годами своей жизни.

Но это все теоретически. На деле же у него не хватает силы духа порвать с заколдованным кругом. Беллини выполняет заказы, рассчитанные на промывку мозгов публике. Все замечают влияние музыки Россини на творчество Беллини. Замечают несмотря на то, что «какие-то типичные россиниевские приемы, которые он перенял» Беллини пытался максимально замаскировать в своих операх. Но замаскировать это было так же невозможно, как не заметить юношей, исполнявших женские партии в его операх. Уже было решено, что Беллини должен умереть молодым. Его первой оперой, якобы, становится для истории та самая, на последней странице партитуры которой начертано: «Конец драмы, сиречь стряпни». Он ли это писал, или кто-нибудь другой - не важно. Историки и биографы сошлись на том, что фраза эта действительно существует. И баста! Эта опера стряпня служит пропуском для Беллини в рай заказов. Ему предлагают сочинить торжественную мессу для хора и оркестра для церкви. Душу его забирает даже не дьявол, а импресарио.  Пишут его портрет, «но в портрете этом мало сходства, и Беллини никогда не вспоминал о нем». И вот уже человек с портрета, совсем не похожий на Беллини, получает право на постановку своих произведений в Ла Скала.

Контракт ему предложит тот самый человек, который позднее будет опекать Верди. Но пока до Верди еще далеко, Беллини, по легенде, пересекается с Россини. Тот милостиво признает Беллини и дает емкую, но точную характеристику юному композитору:

Беллини получает те контракты, от которых отказываются другие композиторы. Читая о том, какими операми пичкали публику, вызывает удивление не тот факт, что некоторые композиторы отказывались от контрактов, а удивляет согласие Беллини творить нечто на потребу театральным маклерам. Партии девушек, почему-то исполнялись юношами, а партия Ромео, например, исполнялась девушкой. Вдобавок, всякий уважающий себя тенор должен был петь по крайней мере столько же, сколько сопрано. Это превращало оперу в некую бессмыслицу. Впрочем, и современное искусство имеет мало общего со здравым смыслом. Беллини творит на тему творчества вездесущего Гюго. В награду он получает право побывать в Париже. Там его допускают в высший аристократический салон. Где уже пасется и сам Гейне. И вот там-то, в этом аристократическом клубе, именно Гейне начинает твердить мантру о том, что Беллини должен скоро умереть. Впрочем, запугать Беллини было легко - он очень боялся смерти. ( А как же версия о желании умереть молодым, в обмен на написание вечного произведения?). Гейне в данной книге предстает вовсе эдакой конченой сволочью. Опять же, если все это правда.

Пускают слух о какой-то ужасно опасной болезни. Слух подхватывают все друзья и знакомые Беллини. Описание у болезни почти что в точности повторяет описания «Коронавируса». Настаивают на изоляции Беллини от общества.

Ах да, лечили Беллини лошадиными дозами слабительного. Ну, просто прививок тогда еще таких «классных», как «Пфайзер», например, не было. Естественно, что без прививки Беллини умирает. Его с почестями хоронят. На его родине даже устраивают повторные похороны. С пустым гробом.

А актеры в операх начинают выступать в масках. Но не все. И это плохо... Ибо масочный режим никто не отменял. И не отменит. Аминь!

Эту книгу написал директор музея Винченцо Беллини, прекрасно знающий музыку композитора и влюблённый в неё. Франческо Пастура проделал огромнейшую работу, собрав информацию о жизни композитора, а уж о творчестве написано в больших подробностях: как Беллини писал свои оперы, как приглашал певцов на главные партии, как проходили постановки в разных городах. Жизнь композитора была очень интересной и насыщенной, жаль, что такой короткой — он прожил неполные 34 года. Он, несомненно, гений, если ещё в раннем детстве сочинял серьёзнейшие музыкальные произведения, да и сама семья очень интересная — отец и дед Беллини тоже были незаурядными музыкантами. Гениальный композитор был и человеком прекрасным, чистым и светлым, конечно, чересчур идеальным он не был, мы все не идеальны. Конечно, неудобно судить гения, но отдельных поступков композитора я сначала не поняла, впрочем, потом нашла им оправдание. Во-первых, он отказал любимой девушке, я оправдала это тем, что он долго и безуспешно просил её руки у родителей, будучи безвестным студентом консерватории, а потом, когда уже стал известным композитором, они соизволили дать согласие, то есть Беллини подумал, что ему сделали одолжение и поэтому ему было унизительно. Во-вторых, в жизни маэстро была ссора с поэтом Романи, написавшим либретто для многих его опер, поэт начал сильно поливать Беллини грязью, а через несколько лет после этой истории композитор как ни в чём не бывало простил поэта, я объяснила это тем, что Беллини был очень добрым и мягким человеком и не таил зла на других людей. Видна огромная симпатия автора к Беллини, не только как к композитору, но и как к человеку, я тоже смогла проникнуться этой симпатией.