Эпизоды революционной войны

"Боливийский дневник" - это личные записки известного революционного деятеля Эрнесто Че Гевара, записанные, как понятно из названия, во время его перемещений по Боливии. Если честно, самой Боливии и ее каких-то особенностей, знаковых и значимых книга не дает, а я бралась за нее в поисках именно знакомства со страной. Зато она раскрывает личность автора (хотя опять же он не боливиец, так что боливийскости не ищем) и погружает в ту атмосферу активного подполья, в которой он находился. Недавно я смотрела ролик на канале Сергея Минаева про Че Гевару, обстоятельный и занимательный, позволивший познакомиться с его биографией сторонним рассказчиком. Эта же книга открывает революционера не глазами сторонних наблюдателей, а с позиций его можно сказать внутреннего взора. Замечаешь, что это человек, внимательный к деталям, он пишет о бытовых мелочах, которые оказываются важны для дальнейшего взаимодействия как в команде, так и с другими людьми. Также понятно, какую ценность представляет несмотря ни на что для него его семья - он даже в дневнике отмечал дни рождения близких ему людей, от отца до младшего сына - от них он далеко, но помнит и чтит эту память. Еще интересно было, что даже для собственного пользования человек писал внятно, системно (ежедневно), четко и структурировано - такое многое может сказать о характере и подходе ко всему, за что он брался. Что еще понравилось, если не раскрывать содержание, скажу так: человек ясной и четкой позиции, которую он себе определил и к которой стремился, лозунгами и штампами не разбрасывался, железно подтверждал делом. В Боливии Че Гевара нашел свою смерть, но дневники не пропали и стали в итоге прекрасным голосом харизматичного героя.

Cantando a lagrima viva Navega Cuba en su mapa: Un largo lagarto verde, Con ojos de piedra y agua. Николас Гильен, "Зеленая ящерица", 1929

Интересные и очень колючие воспоминания о почти двух годах партизанской войны на востоке Кубы. Два неравных блока эпизодов, 1957, яркий, болезненный, все рассказы живые, с непосредственным человеческим опытом, болью утрат и внутренним стержнем, который заставляет за довольно мрачными буднями видеть что-то, что оправдает кровь, лишения и жестокость. На 1958 запала у рассказчика не хватило, это не эмоции, а сухие сводки менеджера среднего звена, тут нет личной вовлеченности, есть только командир и субординация.

При этом мне несколько раз становилось страшно – много людей в книге убивают. Предатели, доносчики, мнимые предатели, случайное убийство, определение наказания голосованием, плохо подготовленные атаки с человеческими жертвами. Здесь предельно видна любопытная черта Че – он постоянно и без тени сомнения берет на себя вину за неудачи, постоянно говорит о том, что докладывал о своих косяках Фиделю, который, однако, не снимал его с командования. Или Че преувеличивает, или особого выбора в кадрах у Фиделя просто не было.

Печально, что в 1958, когда режим зашатался, а дела у партизан и их городского звена пошли в гору, текст так критически меняется, потому что и здесь, как и во многих других источниках, нельзя уловить этот момент качественного перехода от преследуемым по горам отрядов к наступающим колоннам, занятию городов и бегству Батисты.

Поэтому для читателя должны быть ценны только первые эпизоды, которые удивительно, даже более чем удивительно напоминают крутую смесь советской прозы о Гражданской, от Матэ Залки до Шолохова, с окопной прозой Великой Отечественной. Схожая социальная история на другом технологическом уровне, но нотки слышны. Вот этот знаменитый эпизод со щенком и тишиной, он ведь вполне органично смотрелся бы что в «Яблоках» Залки, что в «Донских рассказах», что в «Разгроме».

И да, знаменитое, хотя, вероятно, кем-то придуманное сравнение и якобы имевшее место влияние «Волоколамского шоссе» на тактику и восприятие кубинскими партизанами своих действий, видно ли оно в прозе Че? Мне почему-то показалось, что да. В расстрелах стукачей, в тактике засад, в описании боев чудится что-то из безжалостной книги Бека о Бауыржане Момышулы, хотя формально советское в книге только данное партизанами название для эрзац-миномета ("Спутник", крайне актуально, если учесть время действия) и эпитет "сталинисты" для местной коммунистической партии.

P.S. Читал на испанском, привез книгу с Кубы в те времена, когда туда еще летали самолеты из России. Сколько испытаний выпало этой удивительно прекрасной стране!

P.P.S. Гораздо более поздние, лишенные налета романтики и 60-х, но более выверенные и скрупулезные книги самого Фиделя ( Стратегическая победа в первую очередь) существенно добавляют стереоэффекта рассказу Че.

Для унылого прикомпьютерного существа вроде меня это ошеломляющий факт, что такое в принципе возможно: кто-то взял и устроил революцию. А тут спокойный такой, толковый учебник: сделайте то-то, захватите то-то, вот это оружие нельзя бросать на поле боя, а это - можно и нужно, мосты стоит вот таким-то способом взрывать, а ещё вот такие акты саботажа имеют смысл, а такие - не имеют. И тон ещё такой, как будто автор уверен, что ты не просто понимаешь, о чём он тебе говорит, а вот прям завтра пойдёшь и сделаешь.

Так что если соберётесь устроить революцию в какой-нибудь некрупной аграрной стране, с достаточным количеством местности, благоприятной для действия партизанских отрядов - зовите меня, я обогатилась многими знаниями на этот счёт (в том числе относительно того, какая польза от женщины для революции - Че Гевара говорит, что большая, так что точно зовите).