Облачение первое (Одарю тебя трижды)

Начну с того, что грузинской литературой никогда по-настоящему не интересовалась. Все казалось, что это что-то серое и скучное (как и большинство грузинских произведений, которые мы проходили в школе). Но никогда не поздно начать заново. И вот, начитавшись хвалебных отзывов на одном грузинском сайте, я все же решила взяться именно за этот роман. И не была разочарованна. Стоит отметить, что роман написан не о Грузии, чему свидетельствуют такие имена, как Доменико, Винсент, Мануэло Коста. А это далеко не самое обычное явление. Ну теперь о самом романе: Как уже было написано в описании к роману: "Это своеобразная притча о блудном сыне", но не только это. Главный герой истории Доменико, жил в деревне вместе со своим отцом (имя, которого в произведении так и не было названо) и братом Гвегве. Однажды, уставший с дороги, беженец останавливается около их дома и его появление кардинально меняет образ жизни Доменико. Наслушавшись историй, о городах в которых побывал беженец, наш герой и сам хочет уйти их деревни, чтобы "на людей посмотреть, себя показать". Много городов прийдется ему пройти, много людей повстречать. Понять, что такое любовь, настоящая свобода и патриотизм. Что мнение большинства не всегда верно. А названый сумасшедшим, порой бывает умнее здравомыслящего. Вот слышится в дали "Уже 3 часа и все идет хорошооо…" это значит мы уже в Красивом-городе с его разноцветными домиками. Подходим к одному из домов, где уже собрались самые видные люды города, да они играют в фанты. За окном раздается приглушенный голос Тулио: "Хозяин этого фанта должен…", а на улице тем временем, переходя то на бег, то снова на шаг, идет Уго, молодой псих и тихо-тихо шепчет: "Кровь, все должно быть в крови, ножом прямо в горло, в сердце, в руку", но мало кто из гулявших по улице боится его. В зале второй сумасшедший Александро, все еще пытается уверить людей в том, что враждой ничего не добьешься, но люди слушают его с наглой ухмылкой, даже не стараясь вникнуть в смысл его слов. Но вот на улице слышится "Уже 4 часа и все просто гениальнооо…" Это значит мы уже в другом городе, в Каморе. Здесь в великолепным мраморных строениях злые козни и интриги в порядке вещей. Никому нельзя доверится, никто не доверится тебе. И несчастен тот путник, решивший отдохнуть с дороги в этом городе. Слышите? Нет? Конечно, потому что мы уже в Конудосе, где никто не кричит, что все хорошо или гениально. Мы в городе, который построили совсем недавно и маленькие лачуги здесь несколько уступают архитектуре предыдущих городов, но жители, жители этого города тоже отличаются от предыдущих, а вот чем сказать я не могу… Не знаю смогла ли я своей рецензией подвигнуть вас к прочтению (скорее нет, чем да), но не смотрите на грузинское авторство, эта книга действительно стоит того, чтобы ее прочли.

Я прочла эту книгу в первый раз очень давно (она была издана под названием "Одарю тебя трижды" — синяя такая облодка с символическим рисунком, напоминающим убиение святым Георгием дракона) и с тех пор не раз перечитывала. Она меня поразила. Роман-притча, он как Библия (прошу прощения у верующих) — в нем есть всё. Как пишет наш американский современник Эндрю Смит, "Хорошие книги — они обо всём". И для меня эклектики в "Одарю тебя трижды" не было. Всё там укладывалось в четкую ясную картину странствований и мужания "блудного сына": и его поиски наслаждения, и любовь, и трагедия, и желание покончить с жизнью, когда умерла любимая женщина; но вместо самоубийства гг Доменико уходит к восставшим вакейро. Какой из архетипов-городов, через которые пришлось пройти Доменико, ни возьми — в каждом скрыта своя мифологема, свой подтекст, свой святой и свои разбойники. Недаром в уста Алессандро вложены слова о расцветшем в его груди цветке любви — колючем кактусе. Чувствуете подоплеку? А потом, когда Доменико попадает в город бандитов, мраморную Камору (явственный отыл к неаполитанской мафии каморре; но даже и это лишь поверхностный слой) — где, как кажется, царят смерть, коррупция, разврат и цинизм самого мерзкого толка — здесь, посреди всей этой мерзости тоже цветет цветок любви — брат Алессандро.

А вот дальше начинается такое, что, как со вяким гениальным произведением искусства, можно экстраполировать на нашу нынешнюю ситуацию как давнюю с некоей давно распавшейся страной, так и теперешнюю — со страной-соседкой на грани падения. Канудос — город восставших против каморских заправил; здесь цветет самый роскошный цветок любви. Конселейро, советник, поднявший обездоленных на борьбу. И что же мы видим в самом потрясающем эпизоде канудосской жизни? Нечто поразительное. Во всяком случае, я долго не могла понять ответ Конселейро. А было так: "Конселейро, веди нас на борьбу! С тобой мы обязательно победим!" А Конселейро вдруг ответил что-то непонятное: "Не дай бог!" Вот это его "Не дай бог вам победить" долго не укладывалось в моей воспитанной в пролетарско-революционном духе голове. И только спустя много лет — дошло. Если для вас это загадка — прочтите книгу и хорошенько подумайте. Вы обнаружите в ней столько течений и подспудных слоев, что вам невольно придет в голову сравнение ее с другой книгой — с великой, циничной и так и не разгаданной "Мастером и Маргаритой". Вот только жаль, что распиарена она не до такой степени.

Знакомтьесь, юноша сей - Доменико. Ему 18 лет, и живет он в Высоком Селении

... нет, к нему не заглянем, нет смысла пока, — тут у всех есть лицо, голова, руки и ноги, есть и взгляд, хотя б воротник — возьмите Винсенте — мненье свое о том ли, о сем; у него ж, у скитальца, ничего еще нет, ничего не оформилось, он безликий, не изваян пока и не слеплен, он по сути пока еще глина, потому что так мне угод­но

У него есть Отец

Отец взял лучину, подошел к жавшемуся у стены человеку. — Взгляни на меня, Нанду. На угрюмом лице метались тусклые отсветы, человек пытался улыбнуться — не получалась улыбка. — Радуешься, Нанду? — Нет, что вы говорите... — смешался он. — Как мож­но радоваться чужой смерти... Отец не сводил с него глаз, в глазах была горечь. Че­ловек снова попытался улыбнуться, и снова не получи­лось. — Ступай прочь! — Отец повернулся к нему спи­ной. — И не смей являться в мой дом, ступай, сту... ...Когда дверь притворилась, отец посмотрел в окно, вслед ушедшему.

...и старший брат

Бездомная была собака — бродила по дворам, подби­рала кинутую ей корку хлеба. Забавная была — на задних лапках просила есть. Никого не боялась, кроме Гвегве, — он не упускал случая дать ей пинка. И вот приметил ее в тенечке у запруды, где плескался с братом, подкрался и, через силу подняв здоровенный булыжник, размозжил собаке голову. Младший брат жарился на припеке и ни­чего этого не видел, а когда собака горестно тявкнула, вскочил, подбежал к ней, — лапки у бедняжки были не­привычно подобраны, голова разбита, а Гвегве, его брат, злорадно ухмылялся, и колено у него забрызгано было кровью..

А это Беглец, в Высоком Селении нашедший приют, по милости Отца Доменико.

— Знаешь, если хорошо понаблюдать... Иной раз такое встретишь, не поверишь даже... Вообще-то... Может, и сам знаешь... кое-где удивительные хищники водятся... — И у нас они есть — медведи, волки... — Нет, я не о зверях, о хищных растениях говорю.— Беглец облизнул губы. — Хищное растение? — Да... растение, которое питается мухами, комара­ми и всякой мошкарой. — Растение? — Доменико попытался улыбнуться. — Да. — Беглец пришел в возбуждение. — Не веришь? Ты ничего на свете не видал и должен мне верить. — Он пристально всмотрелся в Доменико. — Обиделся? — Нет!

...и сам того не желая, побудивший неразумного сына покинуть отчий дом.

— Если хочешь, оставь мне драхму. — Драхму? Зачем... — Чтобы мог вернуться. — Зачем? — За этой драхмой. — Да их столько, вовек не кончатся! — Доменико по­ложил руку на мешочек. — Ну, оставишь? — Нет, чего я сюда вернусь...

А вот Краса-город с домами розовыми и голубыми. Здесь обитает Дуилио, он всегда такой, какой есть.

Ошалевшей девице прыснули в лицо родниковую воду, приводя в чувство, а Дуилио просиял, явно занятый совсем другим, так как неожиданно изрек: «Не уноси стакан с родника!» — О, великолепно! — откликнулась Сильвия. — Изы­сканный однострочный стих! — К тому же благородный по содержанию, — уточни­ла Кончетина. — Благодарю, Кончетина, благодарю, малышка. — Дуилио был растроган. — Ты глубоко постигла смысл моего стихотворения. Добрая душа оставила у родника стакан на благо другим, и мы, мы тоже благородные, добрые, не будем разбивать стакан, а тем более — при­сваивать, но скажем: «Не уноси стакан с родника!»

...Тереза - настоящая женщина...

— Ха, какое счастье ему привалило, а он и не отве­чает! — воскликнул Тулио. — Весь город за ней увивается, Доменико, да безуспешно. — Вы назойливые, а он славный мальчик. — Слишком стеснительный, не беда, конечно. Вчера выпил и все равно не пошел со мной к скверным женщинам. — Правда? Говорю же, хороший мальчик. Зачем хо­рошему ходить к скверным?.. Взгляни на меня, не стесняйся.

...и Александро.

— Кем бы я ни был, — Александро погрустнел, — хоть болваном, хоть наоборот, все равно люблю вас... Гляжу на вас, и сердце разрывается, так удручает, так ранит ду­шу любой ваш неприглядный поступок, и все же люблю вас. Эх, знали бы вы, какое это чудесное, какое прекрас­ное чувство, если бы только знали... Некогда и я, подоб­но вам, любил лишь своих близких, но потом внезапно в душе моей распустился необычный цветок, появился росток любви...

А еще у Александро есть брат, но его имя до поры останется в тайне. В Краса-городе побывать суждено Доменико, и не только в нем. Камора - логово жутких бандитов. Там всем заправляет Грандиссимохалле.

Когда ж Доменико вернулся в свою богато обставленную камеру, он обнаружил в узком горлышке сере­бряного кувшина записку: «Не бойся полковника, Мичинио, Кадиму и прочих, самое худшее — убьют. Остерегайся маршала Бетанкура — загубит душу».

Брат Александро...

Но уже взывает к толпе Мендес Масиэл, конселейро, стоя на бочке, в темноразвеваемом одеянии:

— Братья! Братья, далеки от нас Большие земли — Рим, Вавилон, Помпея и Рио-де-Жанейро, но зловонье и сюда докатилось! Неужели не чувствуете, трусы! Вдох­ните глубже, дышать вам пока еще не запретили, хотя вы бы и этого дождались...

И скоро будет построен город Канудос, город свободных людей, принимающий всех... кто дойдет до него...

Но хватит, пожалуй, если вам интересно, откройте книгу, за страницей страницу читайте о том, как ушёл Доменико из родного селения, как пришёл в Краса-город, как попал он в Камору, повстречал Конселейро и храбрых вакейро, Зе, Мануэло, Жоао и Старого Сантоса, и как стали великими четверо этих героев, и еще один пятый, но о нем пока рано. И запомните:

...нет и не было истории, которая имела бы конец