У всех мертвых одинаковая кожа. Сердцедер. Осень в Пекине

Хи, хи, - усмехнулся себе в лицо Жакмор, - вот он я, внезапно и причудливо глубокий и рафинированный. И кто бы поверил, а, кто бы поверил?! Ко всему прочему, это высочайшее определение свидетельствует о моем больше чем незаурядном здравомыслии. А что может быть поэтичнее, чем здравомыслие?

— Да, — ответил Ангель. — Два года. У меня было помутнение сознания. Я много чего напорол.
— Запас еще есть… — обнадежил Жакмор. — Можно пороть дальше. Еще не все потеряно.

" Денег вам не вернут. Садитесь где хотите. Богу на это начхать. На ваши стулья мы поставили другие стулья, чтобы вы поняли, что за такую цену на этих местах только стульям и сидеть, да и то вверх ножками. Кричите, возмущайтесь. Могли бы купить билеты и подороже. Желающие могут доплатить, но они все равно останутся на своих местах. Раскаяние не гарантирует прощение."

— Вероятно, именно так вы и определяете, что женщина еще не до конца изношена? По тому, что вы все еще любите ее?
— Да, — сказал Анжель. — И в этом-то вся трудность. Вы не можете оставаться до конца безучастным.
...
Даже найдя другую, вы продолжаете ревновать. И вынуждены страдать молча. Вы не можете не ревновать, потому что с той, первой женщиной, не дошли до конца. Всегда остается какая-то незавершенность. Но вы ни за что этим не воспользуетесь — если вы честный человек, конечно.

хотеть чего-либо означает быть прикованным к своему желанию.

Отныне я буду говорить о себе в третьем лице. Это меня вдохновляет.

- Я - против религии, - сказал Жакмор. - Хотя и признаю, что она может быть полезной в деревенских условиях.
Кюре усмехнулся.

• Полезной!.. Религия - роскошь, - сказал он. - А эти скоты хотят извлечь из неё какую-то пользу.

Нельзя же позволять все с первого раза.

Эта женщина - святая, - заявил кюре.- Хотя и никогда не бывает в церкви. Как вы можете это объяснить?
Это необъяснимо, - сказал Жакмор. Да и, согласитесь, здесь никакой связи нет.
Соглашаюсь, - ответил кюре, - соглашаюсь.

В конце концов, психиатр призван психиатрировать. Это же очевидно.