Цитаты из книги Крестный отец

За едой все следили за каждым движением Майкла. Речью и поведением он теперь поразительно напоминал дона. Каким-то странным образом он вызывал в людях тот же страх и то же уважение, хотя поведение его было совершенно естественным. Он стремился к тому, чтобы все чувствовали себя в его присутствии удобно.

Все остальное — дерьмо. Пение — это единственное, что он по-настоящему знает и любит. Возможно, он самый крупный в мире знаток музыки его жанра. Теперь — то он знает, как он хорошо пел. Годы работы сделали его настоящим профессионалом. Никто не может сказать ему, что правильно и что нет, да он ни в чьих советах не нуждается. Была пятница.

— Знаешь, это очень странно. Можно умереть от курения, от работы и даже от еды. Ко мне приходили женщины, которые не могу рожать. «Это опасно, — говорил я им. — Вы можете умереть.» Через месяц они показывали у меня свои розовые личики и говорили: «Доктор, кажется я беременна». «Но ведь это опасно», — говорил я им. У моего голоса в те времена было выражение. Они улыбались и отвечали: «Мы с мужем ревностные католики».

— Так начинают ночь, а, Джонни?

Майкл Корлеоне, отверг отцовские попечения и пошел добровольцем воевать за свою страну. <...>

― Эта страна сделала для меня много хорошего. Когда его слова передали дону, он с сердцем бросил: ― Это я сделал для него много хорошего.

Время разъедает желание отблагодарить еще быстрее, чем красоту.

Это только бизнес. Ничего личного.

Когда тебя хотят достать, метят по тем кого ты любишь.

Мы с вами знаем друг друга не первый год, — сказал он, — однако до сих пор вы никогда не приходили ко мне за помощью или советом. Я что-то не припомню, когда в последний раз вы приглашали меня к себе на чашку кофе, а ведь вашу единственную дочь крестила моя жена. Будем говорить откровенно. Вы пренебрегали моей дружбой. Вы боялись оказаться мне обязанным.

«Той, хто забуває своїх дітей, ніколи не стане справжнім чоловіком»

«Однією із рис його величі було те, що дон з усього вмів здобувати гроші.»

Ты ― единственная, к кому я привязан, кто мне дорог.

Неужели он воображает, что она, как какая-нибудь дремучая итальяночка, готова наложить на себя руки или закатить скандал, что ее, несчастную, обманули и бросили?

Просто она все время верила, что Майкл ей обязательно напишет, как-то даст о себе знать. То, что он этого не сделал, было унизительно ― обидно было, что он в такой мере никому не способен довериться, даже ей.

Дослужился до капитанского чина, получил воинские медали. В 1944 году журнал «Лайф» поместил на своих страницах его портрет и фоторепортаж о его подвигах. Один знакомый показал журнал дону Корлеоне (никто из семьи не решился), и дон, пренебрежительно хмыкнув, сказал: ― Такие чудеса проделывает ради чужих.

Кто бы ни был гость, богач или бедняк, сильный мира сего или скромнейший из скромных, дон Корлеоне каждого принимал с широким радушием, никого не обойдя вниманием. Таково было его отличительное свойство. И гости так дружно восклицали, что смокинг ему к лицу, так ахали на все лады, что неискушенному наблюдателю немудрено было бы принять самого дона Корлеоне за счастливого молодожена.

Нужно было лететь в Нью-Йорк. К этому человеку ― единственному, у кого он найдет силу и мудрость, которых ему сейчас так недостает, и любовь, которой еще можно довериться.