Конечно, уединение- не очень то весело, но зато гораздо меньше людей, которые тебя раздражают.

Эйфория предвкушения заявления по собственному желанию.

《Не спрашивай. Спроси о чем угодно. О чем угодно. Только не об этом.》
《Хорошо, - сказала я. - Давай поговорим о колибри》.

Мы вечно излишне копается в себе. Это для всех нас гибельно.

Любовь к мясу препятствует реальным переменам.

СПИД ЗА ПОЦЕЛУЙ (ГИПЕРКАРМА): глубоко укоренившееся убеждение в том, что наказание по– чему-то всегда оказывается тяжелее преступления...

Он десять лет изводил своего врача анализами крови и пробами Вассермана, пока в конце концов (уж не знаю как) не подцепил что-то. Тут он говорит доктору: «М-да, ну ладно, тогда пропишите мне пенициллин». Прошел курс лечения и навсегда забыл о болезнях. Ему просто хотелось, чтобы его наказали. Вот и все.

ГНЕЗДО БЕЗ ПТЕНЦОВ:
стремление родителей, после того, как дети отделились, поселиться в маленьком, без гостевых комнат домике, дабы великовозрастные дети не мучили их спонтанными наездами и не поднимали в доме все вверх дном.

– Может быть, мы чего-то о нем не знаем, Дег. Может, стоит поверить в него? Дать ему список книг, которые помогли бы ему стать лучше…
– Не думаю, Эндрю. Он слишком далеко зашел. Когда дело касается этого типа, можно стремиться только к минимизации ущерба.

ПРИЗРАК БОССА:
офисная субординация, дух которой воздействует на психику служащих, вселяя в них неуверенность в себе.

Я вижу, как мы разбиваемся в лепешку, чтобы приобретать барахло, но не могу отделаться от чувства, что мы не ценим его.

И позволь добавить, что дом ты выиграл в генетическую лотерею, исключительно потому, что родился в исторически верный момент. Если бы ты сейчас был моим ровесником, то не протянул бы и десяти дней.

Шло время, и в свои восемнадцать-двадцать лет Линда превратилась в прекрасную, но очень несчастную женщину, постоянно ищущую человека, идею, место, которые могли бы спасти ее от… ну, в общем, от ее жизни. Линда ощущала привилегированность и бессмысленность своего существования – абсолютное одиночество.

Отставив кружку, она сказала, что, прежде чем переходить в режим «Обеспокоенный Молодой Человек», я должен понять: все мы по утрам идем на работу только по одной причине – боимся того, что случится, если мы перестанем это делать.

У большинства из нас за всю жизнь бывает всего два-три интересных момента, остальное – наполнитель, и чудо, если под конец жизни окажется, что из этих разрозненных моментов складывается история, которую хоть кто-то найдет занимательной.

Вы жалуетесь, что у вас нетворческая работа, скулите, что вы в тупике, но когда вам наконец дают повышение, бросаете все и отправляетесь собирать виноград в Квинсленд или еще за какую-то чушь хватаетесь.

А я-то возлагала на вас такие надежды. Ну как можно было думать иначе, глядя на ваши личики? Но мне пришлось перестать обращать внимание на то, что вы вытворяете со своими жизнями. Надеюсь, тебя это не обижает? Потому что после этого моя жизнь стала намного-намного легче.

Уже через десять минут все успехи на ниве духовного и психологического самосовершенствования, которых я добился вдали от семьи, испаряются либо теряют силу.

• Так вот какая у тебя теперь стрижка, сынок?

Уже тогда я понимал, что нашей семье дано лишь одно такое утро - утро, когда все нормальны, все добры и знают, что любят друг друга, ничего не требуя взамен, и что вскоре (как это и случилось) мы все сдвинемся умом и разойдемся в разные стороны, что неизбежно происходит со всякой семьей по истечении энного количества лет.

Телефон мне не друг; в этот момент Портленд - Город смерти. Друзья либо переженились и погрязли в тоске и депрессии; либо, не женившись, погрязли в тоске и депрессии; либо сбежали от тоски и депрессии - то есть из нашего города.