Рассказы Южных морей

Чем глупее белый человек, тем успешнее он насаждает цивилизацию...

Миссия белого человека - нести цивилизацию в мир, и это - нелегкое дело, выпавшее на его долю. Где ж тут останется время, чтобы копаться в психологии негров?

Если бы белый человек хотя бы иногда задумывался над психологией чернокожих, можно было бы избежать большинства недоразумений.

Пока чернокожий человек черный, а белый человек белый, они не поймут друг друга.

Одно ясно: белый призван управлять неграми, независимо от того, понимает он их или нет. Он неукротим и неотвратим, как рок.

— Я только что говорил мистеру Аркрайту, что с туземным ядом мы не умеем бороться, не знаем никаких противоядий…
— Кроме джина, — прибавил Браун.
Гарривел обозвал себя безмозглым идиотом и бросился за бутылкой джина.

У нас нет никакой власти над ними, — пожаловался шкипер. — Правительство обычно на стороне негров и защищает их против белых. Вы не имеете права стрелять первым. Вы должны предоставить первый выстрел негру, иначе закон обвинит вас в убийстве и сошлет на Фиджи. Вот почему здесь так часты всякие несчастные случаи.

Да, Шварц всегда отличался упрямством. Видите ли, он повез четырех матросов из своего экипажа в Тулаги, где их должны были выпороть — официально, вы понимаете; а затем отправился с ними на вельботе обратно. Был ветер, и лодка перевернулась. Потонул только Шварц. Конечно, это несчастный случай.

Одно распоряжение получил капитан Ганзен, другое — мистер Гарривел, управляющий плантациями Реминдж. По характеру обе инструкции были сходны: предписывалось доставить мистеру Бертраму Аркрайту возможность познакомиться с «суровой и кровожадной жизнью Соломоновых островов». И многие шептались, что капитан Малу пообещал ящик с шотландским виски тому, кто доставит мистеру Аркрайту возможность пережить наиболее яркие приключения.

Берти поднял револьвер и приложил дуло к виску с явным намерением спустить курок.
— Одну секунду, — спокойно сказал капитан Малу, протягивая руку. — Дайте мне взглянуть.
Он направил револьвер в сторону моря и нажал собачку. Последовал оглушительный выстрел, и одновременно механизм выбросил горячий дымящийся патрон вбок, вдоль палубы.

Берти разговорился с капитаном Малу в курительной комнате и сообщил ему, что намерен познакомиться с «яркой, кровожадной жизнью Соломоновых островов». Капитан Малу признал такое стремление честолюбивым и достойным похвалы.

Два громких ружейных выстрела прервали его речь. Вошел Браун, зарядил винтовку и присел к столу.
— Повар скончался, — объявил он. — Лихорадка. Внезапный приступ.

Видите ли, мистер Аркрайт, дело обстоит так: эти острова и без того пользуются дурной славой. С каждым днем все труднее становится заполучить на службу белого человека. Предположим, человек убит. Компания должна за большие деньги нанять другого. Но если человек умер просто от болезни, тогда все в порядке. Новички болезней не боятся, их страшит быть убитыми. Поступая на «Арлу», я полагал, что ее шкипер умер от дизентерии. А потом уже было поздно. Контракт был заключен.

— Да, — продолжал он, — это было лучшее судно на всем побережье. И вот они не успели повернуть вовремя и напоролись на рифы; целая флотилия каноэ сразу же направилась к нему. На борту находилось пять белых и команда из двадцати чернокожих, уроженцев Санта-Крус и Самоа, а спасся один только судовой приказчик. Кроме того, там было шестьдесят завербованных рабочих. И они все были каи-каи…
— Каи-каи?
— О, прошу извинения, это значит — они были съедены.

Язык человека может передать обычные явления жизни, но он не дает возможности передать сверхъестественное стихийное бедствие…