Уилт

Но вы так и не можете поточнее определить ее возраст?
– Ну, – начал Барни, – отдельные ее части выглядели молодо, а другие нет.

В XIV веке сказали бы, что эти мысли у него от дьявола. Теперь же, в послефрейдовскую эпоху, начнут болтать о комплексах или, что современнее, о химическом дисбалансе. Через сотню лет появится совершенно иное объяснение. С успокоительной мыслью что то, что является правдой в одну эпоху, оказывается полным абсурдом в другую, и что не суть важно, о чем ты думаешь, коль скоро ты поступаешь как надо, Уилт заснул.

Вся эта ерунда насчет поведения животных. Мол, если животные так поступают, то и люди должны. Ты ставишь все с ног на голову и, вместо того чтобы возвыситься, ты оказываешься отброшенным на миллион лет назад. Следуешь прямиком за орангутаном. Эгалитаризм самого низшего пошиба.

Секс и еда, радость моя, очень похожи. Лучше сорок раз по разу, чем один раз сорок раз.

– Если мы подадим сигнал светом или еще чем-нибудь, кто-нибудь может нас заметить.
– Великолепно. В таком оживленном месте, как церковный шпиль, наверняка полно народу, ожидающего наших световых сигналов.

В конечном итоге жизнь - не гонка по кратчайшей к цели, а неудержимый бег в логический вакуум, и жизнь была суматошной, хаотичной и полной случайностей

Бюстгальтер был хороший, эластичный и призванный, согласно телевизионной рекламе, придавать женщине уверенность в тех местах, где она больше всего в этом нуждается.

– Ничего не могу поделать, – сказал Барни жалобно. – Когда ты видишь бабу на дне грязной ямы, а сверху на нее льется бетон, как-то не с руки спрашивать, сколько ей лет.

Если вы дурак, то это ваша проблема.

Нужно делать так, чтобы что-то происходило. Будешь долго сидеть и ждать, считай, что умерла.

- Ну?

• Что "ну"? - спросил Уилт.
• Это она? Это миссис Уилт?

• Боюсь, что она.
• Что ты хочешь этим сказать? Чертова баба жива. Ты, мать твою, должен быть счастлив. А ты говоришь, что боишься, что это она.

• Я просто подумал, какая пропасть лежит между человеком, живущим в нашей памяти и воображении, и тем, что он на самом деле собой представляет. Я уже было начал вспоминать о ней с удовольствием и вдруг...

- Сначала надо разобраться, что я за человек, - заметил Уилт.

• Я знаю, что ты за человек, Уилт. Проклятый болтун, жонглирующий словами, шибанутый убийца логики, лингвистический Гудини, энциклопедия никому не нужных сведений... - На этом метафоры у инспектора Флинта кончились.
• Блестяще, инспектор, просто блестяще. Сам бы лучше не сказал.

Женщине, способной заставить инспектора Флинта замолчать одним прямым ударом в голову, цены не было.

- Но полиция считает, что она умерла.

• Такие женщины не умирают,- провозгласил доктор Боард.- Она может лопнуть, но память о ней будет жить вечно.

И вообще, психологическое объяснение требовало такой степени самопознания, которой Уилт, будучи не уверен, что у него вообще есть, что познавать в себе, был лишен.

-Он все читает и рассуждает о книгах. Я ему говорила, что он не знает, что такое настоящая жизнь.
***
Сидя в передвижном отделе по убийствам, Уилт быстро набирался опыта.

– Она уже шесть лет как бросила курить, и потом вся эта бредятина насчет «крошки пениса» и сосания сосков. Учти, орально.
Питер Брейнтри покачал головой.
– Какое пакостное слово, – заметил он.
– Если хочешь знать мое мнение, то, что оно подразумевает, не менее пакостно, – заметил Уилт.

– Хорошо, что Генри не такой, – сказала Ева. – Я бы не смогла жить с извращением.
– Да не извращенец он, детка. Джи просто помешан на пластике.
– Ну тогда я не знаю, что такое извращенец, – сказала Ева.