Жест Евы. Сборник

Иногда, небеса нам подкидывают книги, словно бы на что-то намекая, боясь или не решаясь нам сказать всё прямым текстом, быть может потому, что мы испугались бы или у нас разорвалось сердце. Представляете? Вы просто читаете вечером книгу, накрывшись тёплым пледом, переводите ласковый взгляд, с томика Джейн Остен, на своего кота, с энтузиазмом саратовского (весеннего) алкоголика, кувыркающегося на полу, и риторически мечтаете вслух, обращаясь к нему: наверно, чудесно полюбить того самого человека, о ком мечтал всю жизнь, мечтал с самого детства, когда любимый человек был ещё прозрачен и нежен как ангел, когда он был — мечтой, и его силуэт ласково сливался с запахами сирени, полётом ласточки, стихом Пушкина и улыбки во сне.

И ты спрашиваешь Барсика, ласково улыбаясь ему: чудесно наверно найти в жизни того, о ком мечтал всю жизнь, правда, мой милый? И Барсик вам отвечает, не моргнув усами: правда, Саша. Чистая правда. Ты уже нашёл своего смуглого ангела… и потерял. Да не пугайся ты так, чудак-человек. Ты не сошёл с ума, и не косись как конь, «лиловым глазом», на вино на столике: оно не палёное. Просто ты очень сильно любишь, любишь больше, чем положено любить человеку, а кто дерзнул так любить, с тем общаются ангелы. Не важно, через кошек, сирень, стихи, вино.. через санитаров. Иногда.

Дочитав рассказ Труайя, я обратился к Барсику, робко так, чуточку боясь, что он мне ответит: что всё это значит, милый? И потом я поднял глаза к небу, и обратился к нему, словно бы боясь, что Барсик мне и правда, ответит, если я буду ждать от него ответа. Я спросил у неба и бога: что это значит? И поднял к потолку книгу, как Симбу, в мультике король Лев. Объясните мне, дураку. Может я дурак и чего-то не понимаю? Но это же что-то значит? Тогда объясните мне на пальцах! И вдруг я понял всё безумие ситуации: я сижу в спальне, подняв книгу-симбу, к потолку, и обращаюсь к кому-то о помощи, Барсик подошёл ко мне и лижет мне ногу. Так кошки и люди иногда делают, перед тем как укусить.

Если ангелы существуют, то они наверно улыбались в этот миг, потому что они видели прозрачный потолок и как я обращаюсь не к богу, но — к одинокой старушке, сидящей на диване с чашечкой чая, густо и невзначай покрасневшей в этот миг, ибо она сидела в лёгком и вполне фривольном пеньюарчике, и даже не предполагала, что за ней, снизу, через потолок, кто-то подсматривает.

Я и правда, плохо разбираюсь в посланиях неба. Почти как в школе, когда я стоял у доски, хлопая глазами и ушами, словно бы пытаясь окуклиться и улететь, и девочка с первой парты, с прелестными глазами, чуточку разного цвета, подсказывала мне что-то движением губ, похожем на репетицию телепатического сигнала: Мой дядя самый честных правил.. А мне слышалось другое: Мой Саша, честно.. это провал. Но я тебя люблю и таким, с хлопающими ушами и глазами. Не улетай никуда..

На днях, я прочитал чудесный роман Газданова — Пилигримы, где была героиня, с редким именем — Жинетта. С таким же именем была и героиня рассказа Труайя. Уверен, что в течении ближайших 10-30 лет, мне не встретится это имя ни на улице, ни в книгах. Оно мне не встречалось и раньше. И вот, так сразу, встретилось.. И ещё одно удивительное совпадение: в романе Газданова, гг вышел из кинотеатра, не досмотрев фильм… и встретил свою судьбу: прекрасного смуглого ангела. В рассказе Труайя, женщина вышла из кино, не досмотрев.. фильм. Правда, порнографический.

Отпив вино из бокала, я твёрдо решил: небеса мне что-то хотят сказать этим. Но что? Я обратился по привычке, к Барсику на полу, лежащему в позе русского Сфинкса, уютно подложив правую лапку под грудку. Но сразу же перевёл взгляд на небо, на потолок, на старушку, левитирующую в своём лиловом пеньюарчике, как ангел, за эмпиреями потолка, чтобы мне Барсик не дай бог, не успел ничего ответить.

Рассказ очень странный. О чём? Конечно же, о любви. И наверно главный смысл рассказа в том — что любовь, больше человека и жизни, что настоящую любовь, можно ждать, как сигнал от далёкой звезды — хоть всю жизнь, не размениваясь по пустякам, на сигналы машин, микроволновок, телефона.. Но готовы ли мы полюбить так, как люди боятся любить? Или мы можем лишь робко, под одеялом, мечтать о такой любви, листая нежную книгу, чуточку греша с нею, - мечтой? Лаская под одеялом — мечту, к зависти и ревности Барсика на полу: Саша! Ты что там делаешь под одеялом? Там что-то интересное, что ты от меня скрываешь? Ты там кого ласкаешь? Ты ешь что-то очень вкусное!! Я к тебе, впусти меня, впусти!!

И вот, уже чеширские розовые задние лапки хоббита, торчат из-под одеяла: мы с Барсиком, мечтаем о смуглом ангеле, московской красавице на 23 этаже, чуть левее Пояса Ориона. А старушка за мглистым и холодным небом потолка, как в ноябре, сидит в своём лиловом пеньюарчике, вся пунцовая, бог знает почему, и грустно вздыхает.

Итак. Жила себе девушка, которая мечтала о большой и чистой любви. Она была молоденькая, но не очень красивая. И решила она, что если устроится работать маникюршей, то очень скоро найдёт себе возлюбленного. Ещё бы.. каждый день, в твоих руках — чудесные руки мужчин. И ты их ласкаешь и даже.. даже.. словно бы целуешь их тайно, своими пальчиками и дыханием. Почти как ангел: тайно.. пока люди спят.

По крайне мере, я так мечтал, читая рассказ. Или ангелы не целуют людей, пока они спят? Тогда почему мне снится, что мой смуглый ангел на 23 этаже, спит и во сне улыбается (взапуски!), словно ангелы целуют её милые ножки и носик и грудь? Или это мой сон целует…

Так вот, наша французская Золушка, так и не вышла замуж. Время шло, она полировала чужие ногти, которые вечно отрастали, как в аду у Сизифа. Ну, вы поняли. Ей стукнуло 40 лет. Она всё так же работала маникюршей. Она была одинока и несчастна. Своё девство она грустно называла — одиночеством. Хотя иногда бывает и наоборот. У ящериц отрастает хвост. У мужчин в одиночестве, да и у женщин — словно бы восстанавливается девственность. Скажу больше: в одиночестве иногда восстанавливается и детство.

Скажу ещё больше, хряпнув вина: иногда, если одиночество для вас — как безбрежный океан, для Фёдора Конюхова, то может даже восстановиться воспоминание, когда вас ещё не было на свете и вы были просто травкой, или апрельским дождём. Очень одинокие люди иногда замечают (наверно), что их жизнь, из «человеческой», плавно соскальзывает в жизнь дождя за вечерним окном или ласточки на заре, или даже травки, растущей в постели: вот, в траве появилось письмо.. А, это снова ты, Барсик.. Моё хвостатое, усатое письмо..

Жинетта — смирилась со своей участью. Страшное слово — смирение. Все знают, по Шекспиру и не только, что сон — это близнец смерти. Но почему то мало кто догадывается о самом страшном близнеце смерти: смирении. Будем считать, что Жинетта, чуточку умерла. Так бывает: человек ещё живёт, а жизнь его, уже умерла и даже бабочки порхают рядом с головой, как веночек. Жинетта была очень робкой. И правда, Золушка. Её подруги, все давно уже женились. Ещё бы.. они так игриво «порхали» вокруг клиентов, принимали такие изящные и остроумные позы, являя клиентам своё не менее остроумное и словно бы чеширское декольте (женщина ласково исчезает, остаётся одна грудь, милая улыбка груди), что и ангел бы женился, если бы случайно забрёл в этот салон.

И всё же, это была жизнь, чем то неуловимо напоминающая ад: ты проводишь жизнь у ног мужчины, на коленях, обслуживая его, фактически, полируя его — кости, которые будут жить, когда сам человек умрёт: ногти будут расти в гробу, с энтузиазмом теней от крыльев. Жинетта полирует ногти, а ей, сверху, как с неба, падают тёмные брызги волос: парикмахер работает, и падают сверху, почти с неба — пошлые шутки, неприличные анекдоты, и милая Жинетта, краснеет, в своём девстве, понимая не все шутки.

Ах, как я размечтался, с Барсиком, читая этот рассказ, разглядывая свои руки на свет, словно это мадагаскарские тюльпаны: грустно иногда, когда твои руки похожи на твою жизнь. У меня руки — очаровательного пианиста, где-то на пляже в Акапулько. Беда в том, что я не умею играть на рояле. Только первые ноты Лунной сонаты. Всё. Я точно знаю, что мои руки созданы не для рояля, не для писания стихов, а созданы лишь с одной целью: чтобы ласкать смуглого ангела. Словно она — мой рояль, мои стихи.. моя жизнь. Господи.. если бы ты видел роскошные бёдра смуглого ангела! Да на них бы играть — Шопену! Музыка родится сама собой!

И вот, вместо того, чтобы ласкать смуглого ангела, вместе с Шопеном, я зачем то ласкаю Анри Труайя, или Барсика, или вишнёвую булочку, прости господи. Неужели вы никогда не ласкали вишнёвую булочку? О.. вы счастливые люди. Значит, вам не знакомо тотальное одиночество. Ну, или вы просто очень трезвые. Стыдно сказать: но вчера вечером, я читал вишнёвой булочке, стихи о смуглом ангеле: казачий романс. А потом надкусил булочку, коснулся лбом столика, словно поставил допитую рюмку и тихо заплакал.. (во мне течёт кровь донских казаков. Возможно даже, игривых казачек). Если бы из дома напротив, за мной подсматривала какая-нибудь одинокая женщина в бинокль, что бы она подумала? Даже самому интересно.

В один прекрасный день, в салон вошёл странный человек. И ногти у него были странные: больше чем нужно, и твёрдые, как камень. И снова наша Золушка склонилась над клиентом (тончайший и гносеологический эротизм, правда, его можно заметить в рассказе, только после второго бокальчика вина), с грацией принца, примеряющего туфельку, к ноге Золушки. Это же ад женщины: 20 лет вот так примерять «туфельку». Такой ад не снился и Сизифу. В хорошем смысле. Ну, вы поняли. Бедная Жинетта, еле справилась с этими странными ногтями, затупив несколько инструментов. Даже вспотела… как после хорошего секса (не забывайте: второй бокальчик вина!).

И что же вы думаете? На третий день.. (тончайший момент, который бы я не заметил, без бокальчика вина, этого Вергилия одиноких, сопровождающего нас по чистилищу искусства. Ибо на третий день  — воскрес Христос, а у нашего таинственного клиента, на третий день уже выросли ногти. Опять). Жинетта.. мысленно вскрикнула. Ладно, я чуточку вскрикнул, а не Жинетта, ибо у кого есть кошки, тот знает этот игривый ад: когда вы читаете что-то страшное, или смотрите, и ваш кот крадётся к вам, как Тать в ночи, и касается улыбчивым коготком вашей до смерти перепуганной ноги.. Тут хочешь не хочешь, позовёшь, как на спиритическом сеансе, загадочную и невидимую «женщину», на букву — Б.

Клиент расплатился улыбкой и ушёл. И мы с Жинеттой, и с Барсиком, чего уж там, погрузились в размышления: кто этот загадочный человек? У меня сразу возникла мысль: вампир! А может.. это была смерть Жинетты? Это тоже, чуточку эротично (напоминаю: второй бокальчик вина). К вам приходит смерть.. и вы обслуживаете её. Она влюбляется в вас… В третий раз, загадочный клиент с крылатыми ноготками, пришёл не один: с мальчиком. Сердце Жинетты смутилось. Да и моё, чего уж там. Неужели он женат? Неужели.. — думаю уже я — у смерти есть.. мальчики?

Как? Как может женское сердце выдержать и не попытаться разгадать такую тайну? Дай женщине миллион долларов, и скажи: не разгадывай её! И женщина откажется от денег. Да я бы и сам отказался (третий бокальчик вина!). И потому я и Жинетта, вечером, решили проследить за таинственным клиентом и мальчиком. Они вошли в кинотеатр. На какой-то странный эротический фильм: Сладкие укусы любви. Мы с Жинеттой, тоже вошли в кинотеатр: я вошёл.. зайцем. Чуточку пьяным, и улыбающимся.

Думаю, символичнее было бы, если бы таинственный клиент, был с девочкой. Но тогда это было бы уж совсем скандально: взрослый мужчина ходит с девочкой на порнографические фильмы и сажает её впереди. Зачем? Чтобы видно было лучше, ибо впереди нет никакой дылды и никто не загораживает экран: жизнь. Символ хорош. Опять же, тут прямо наклёвывается именно девочка, а не мальчик, как символ души нашей сорокалетней Золушки с сединой на виске (ну, это ты уже зря на неё наговариваешь, Саша. Разошёлся..)

А ходить с мальчиком в кино на порнографические фильмы, не скандально? Или у каждого времени, свои скандалы и нормы? Когда мы уже научимся смотреть на красоту искусства — нечто прекрасным в душе, видя лишь светлое и прекрасное? Порой читаешь некоторые рецензии, и думаешь, как саратовский медиум возле «Красное&Белое» — вот этот, точно читал роман — не головой и не сердцем, а — попой, вот эта — читала желудком, этот — левой ногой. А этот новозеландский дурень — Саша, читает уж совсем чем-то неприличным: селезёнкой и тоской по смуглому ангелу.

Для милой Жинетты, поцелуи на экране, медленное раздевание и любовные ласки, были порнографией, и потому она смутилась и вышла. Я даже не сразу заметил это, ибо засмотрелся на фильм, как прекрасную смуглую женщину, с роскошными каштановыми волосами, раздевает какой-то высокий парень в тёмных очках, целуя её обнажённые плечи.. шепча ей по-русски: твои нежные плечи сводят меня с ума.. А твой носик… носик..

Не буду раскрывать карт. Да и нет у меня, карт. Кем оказался этот таинственный клиент, который однажды предложил руку и сердце, нашей сорокалетней Золушке? Что для вас есть — любовь? Готовы ли вы последовать за любовью, настоящей любовью.. в ад? Готовы ли вы отойти в сторону — от «человеческого», от морали, и стать — душой, за плечами которой нежно и светло расплеснутся крылья, тепло обняв ваши плечи, так что вам будет казаться, что на свету сияют не кончики пёрышек, а нежно-розовые коготки?

У Труайя нет этого образа, это мои мысли. Но согласитесь — очаровательные. Ещё бы! После третьего бокальчика вина! Любовь и правда, не от мира сего. И порой её ждёшь всю жизнь. Я ждал тебя всю мою жизнь, смуглый ангел. Веришь ли? Всю мою жизнь. Если нужно, я подожду тебе ещё лет 200, 500, сколько ты захочешь, в облике апрельского дождя, августовской травки, или грустного пианиста, в кафе, на берегу океана, где-нибудь в Акапулько.

Блез Паскаль однажды написал: если бы нос Клеопатры был чуточку длиннее, история мира была бы другой. Наверно, он намекал на то, от каких мелочей порой зависят судьбы мира: что нам таинственные движения звёзд в глубинах вселенной или замыслы богов, или полёт ангела, размером с солнечную систему, мимо нашей земли, если простой носик женщины может оказаться выше и таинственней всего этого? И это ещё Паскаль не видел носик моего московского смуглого ангела. И Эйнштейн не видел, и Пушкин и Петрарка и Ньютон.

Если бы они видели.. история мира была бы другой. Просто поверьте. Эйнштейн принял бы православие и ушёл в Новодевичий монастырь, разгадывать самую таинственную вещь во вселенной: женское сердце. У него одного есть царская мистическая власть над пространством и временем. E= МЖ² Петрарка бы спился от горя и сжёг свои стихи, ибо узнал бы, что есть кто-то прекрасней Лауры, и ушёл бы жить в Подмосковный лес, к лосям. Если бы Пушкин увидел перед дуэлью носик московского ангела, он бы не поехал на дуэль.. а быть может тайно поехал бы к смуглому ангелу. С пистолетами и цветами.

А Ньютон? Ньютон бы спал под яблоней, и улыбался во сне, как не в себя, ибо ему снился бы смуглый ангел и его неземной носик, и яблоко упало бы на голову Ньютона, и он бы не почувствовал этого, и ещё раз яблоко упало бы на него, с грацией жены, которая хочет разбудить мужа и сообщать ему что-то невероятно-важное, про свою причёску, например, а он продолжал бы улыбаться, как хмельной, во сне. В конце концов, на Ньютона упала бы целая ветка с яблоками. И Ньютон бы уже никогда не проснулся, умерев со счастливой улыбкой, а учёный мир гадал бы: какое дивное откровение приснилось Ньютону, что он умер с ангельской улыбкой на лице, успев написать пальцем, сквозь сон, на песке, как лунатик: 23 э..

Слава богу, мой смуглый ангел, что твой неземной носик не видели ни Ньютон, ни Эйнштейн, ни Петрарка (его особенно жалко). Хотя мне иногда кажется, если я покажу твой носик какому-нибудь политическому тирану, тиранам в разных странах.. или по телевизору покажу твой носик в прайм-тайм, вместо новостей, то войны на земле прекратятся. Может кто-то даже сопьётся, я не знаю. Может даже сопьются целые страны.. но этого того стоит: войн на земле больше не будет.

Нечто подобное случилось и с героем рассказа. Он был богатый человек, владелец фирмы. Он — бог этого мира. И вот, однажды утром он проснулся и понял.. что полномочия бога не всесильны, ибо он не может даже поехать на своей машине на работу: забастовка личных водителей. Что делать? Иногда и боги спускаются в метро.. Это было для него откровение, как нежный Аид. В метро он не был с самого детства, да и то, его, полубога, туда украдкой водила милая нянечка.

Ну хоть так. Хотя бы метро. Просто вспомнилось, в каком шоке была Марина Цветаева, когда узнала, что нянечка, которую она наняла для своей дочки Али, тайно водила её по старым монастырям и заставляла прикладываться к покойникам, целовать им ручки, бледный и серый лоб: обычные покойники, бедняки и даже бездомные, которых хоронили и которых даже некому было поцеловать… кроме 4-летней дочки Цветаевой. Дома, Аля играла в похороны, пела заупокойную куклам и целовала им ручки. Тогда то Марина и заподозрила неладное.

Так вот, в этом нежном парижском Аиде, нашего героя поразила… дежурная девушка, стоявшая на входе в своём элегантном лиловом беретике, с компостером в руках: она пробивала билетики, и разноцветные кружочки от проколотой бумаги, словно снег в раю, тихо падал к её милым смуглым ножкам. Впрочем, ножки были не смуглые. Просто я постоянно брежу ножками моего смуглого ангела и они мне везде мерещатся, даже в парижском метро начала 20-го века. Но больше всего очаровал нашего героя — носик девушки. И её грациозные движения с компостером. Наверное, даже Алиса с Миелофоном не выглядела так сексуально, как эта девушка с компостером. Тонкая аллюзия Труайя, на очередь в рай, или.. в ад. Где нужно пробить билетик.

Это же ужасно мило: жил себе человек, богатый и счастливый, у него — сотни женщин, он думал, что жизнь удалась, что он счастлив. И вдруг.. он чуточку умирает и попадает в метро, и встречает Там, очаровательный московский носик. То есть, парижский обычный носик. Господи.. как же тяжело постоянно мечтать о смуглом ангеле и писать рецензию! Да что там, просто — жить, тяжело! Разумеется, по сравнению с носиком смуглого ангела, любой носик женщины — хоть парижский, хоть мадагаскарский, хоть гватемальский — обычный и простой. Но у героини рассказа то он был не простой! И вот.. уже конфликт и первая рюмочка виски, чтобы успокоиться. Прости, смуглый ангел, сделаем вид, что и у героини рассказа, носик был тоже не простой и чудесный. Не как у тебя, разумеется, и всё же.

Мне вообще иногда кажется, что женщинам нужно быть осторожней… со своими носиками? Не только. Со своими улыбками, бровями, коленочками чеширскими, озорно улыбающимися из под юбочек, ушками, с грацией русалок выглядывающих из карих вечерних волн роскошных волос. Женщины даже и не подозревают, что они тайно меняют мир, одним своим жестом: вот женщина просто поправила волосы за ушком в кафе.. а мужчина вон за тем столиком — упал в обморок. Женщина просто улыбнулась в парке.. а у старичка на лавочке — инсульт. Женщина в обтягивающих джинсах, просто наклонилась завязать шнурки… а пролетающая стая мигрирующих ангелов, летящих к созвездию Ориона, сбилась с пути и быть может, где-то в Гватемале, разразилась революция. В общем, я описал обычный вечер моей московской красавицы..

Труайя чудесно сравнил пробитие талончика — компостером в руках московской красавицы, то есть, парижской, конечно, и не то что бы красавицы.. господи, умоляю, сделай так, чтобы я хотя бы одну минуту не томился по смуглому ангелу! Так вот, Труайя чудесно сравнил пробитие талончика, с потерей девственности. Надо ли говорить, что наш герой-полубог, влюбился по уши? (в раю наверно говорят: по крылья. В аду — втрескался по хвост. О мой смуглый ангел.. когда я смотрю на твой носик на фото, я понимаю, что мне критически не хватает и крыльев и хвоста и ещё много чего, что и не снилось мудрецам! Я влюбился в тебя и по уши и по хвост и по крылья и по плавники и по бабочек в животе и по енота, прости господи и по весенний дождь… и это только глядя на твой носик!).

Если у вас плохое настроение, или вам даже хочется покончить с собой (чего только не бывает в июльский тихий вечер), или вам задержали зарплату и сорвалась поездка на Мальдивы.. тут бы мне надо сказать — просто прочитайте этот маленький рассказ и улыбнитесь, но крылатые еноты во мне так и подмывают меня написать: просто посмотрите на носик смуглого ангела! Это и правда рождает улыбку, когда вы читаете о том, как наш герой, по 6 раз возвращался по эскалатору и снова пробивал билетик у своей московской красавицы, с изумительными глазами, чуточку разного цвета.. Господи.. я так понимаю, что даже для Тебя, всесильного, есть невозможные вещи? Ты ведь не можешь сделать, чтобы я хотя бы минуту не грезил о носике московской красавицы?

В общем, наш герой — влюбился. А значит стал чуточку человеком. В хорошем смысле. Он забросил свою роскошную машину и стал каждый день спускаться в метро, к своей московской красавице. Ай, пускай будет так.. Он буквально дышал своим смуглым ангелом, с удивительными глазами, чуточку разного цвета и с московской пилоткой на каштановых волосах. Что думал о нём московский смуглый ангел, когда он по шесть раз, по кругу, стоял перед ней, словно она выдаёт билетики в Рай? Что он идиот? Влюблённый? Лунатик? М… Маньяк?

Честно, я бы на её месте испугался, если бы стоял в сумерках метро с компостером в руках (да хоть с Миелофонеом! так даже ещё страшней!) и ко мне с блаженной улыбочкой подошёл бы здоровенный мужик с щетиной и влюблённо смотрел бы на меня, снова и снова протягивая мне билетик в дрожащей и потной ладошке. Но это я. Что думала наша героиня, мы не знаем.

Впрочем, знаем, зря я на себя наговариваю. Не удивительно: читая что-либо, я порой так размечтаюсь о московской красавице на 23-м этаже, что забываю, что читаю, где я, кто я: француз я? Русский? Японец? А может я енот? Может в подмосковном лесу под дождём лежит раскрытый томик Труайя и грустно шелестит вечерний лес и одинокий лось выглянул из-за куста смородины, и ты невольно спрашиваешь себя: кто я? Книга Труайя, этот лось, с грустными рогами, похожими на облетевшие и исхудавшие крылья, или я дождик, улыбка смуглого ангела, прямо сейчас появившаяся на её милом лице?

Открою вам секрет. Иногда, во мне пробуждается божественный дар, даже когда я трезвый: я могу неимоверным усилием воли вызвать.. на другом конце света — улыбку прекрасной женщины. Да что там на конце света: могу в Москве, на 23-м этаже, прямо сейчас: — вуа-ля! Ну, это я просто хряпнул четвёртую рюмочку виски. Простите. Вот сейчас будет (улыбка! ну что за фальстарт! Приготовится!). Вуа-ляя! Поверьте мне, в Москве, на 23-м этаже сейчас чудесным образом на лице одной удивительной женщины проявилась улыбка. Чем не жест Евы? Какой там Евы.. Лилит!

Однажды, наш герой решился протянуть московской красавице в зелёной футболочке (??? господи, ну откуда в рассказе взялась зелёная футболочка моего смуглого ангела?), не билетик, а — записочку: а как вас зовут? И московская красавица, в чудесной лиловой пижамке, улыбнулась ему и выбила на билетике своё имя: Ева. Боже, как обрадовался наш герой этим чудесным трём буквам, с которых началось человечество и жизнь его сердца! Разумеется, эти три буквы не такие чудесные, как те нежные четыре буквы имени моего смуглого ангела, и всё же. В следующей записке, наш герой написал: встретимся сегодня вечером, смуглый ангел? И московская красавица, в кокетливо расстёгнутой лиловой пижамке, ответила, улыбкой дырочек на листочке (после компостера): возможно..

И всё, наш герой поплыл. Впрочем, как и я, представив мою московскую красавицу в парижском метров в лиловой пижамке. Как я уже писал, — бог стал превращаться в человека. Вот что творит любовь! Он стал ездить в метро вместе с простыми людьми, видеть их нужды. Он повысил зарплату рабочим в своей фирме. Вроде бы хорошее начинание? Но на этой глупой земле, добрый порыв — это начало ада. Началось недовольство в других фирмах и забастовки. И однажды.. спустившись в метро, он чуть не умер от горя: оно было закрыто. Словно вход в рай был закрыт. Надо ли говорить, как он был… ещё раз, убит, когда после отмены забастовки, он спустился в метро и увидел там вместо своего московского ангела в чудесной лиловой пижамке — простую дылду-парижанку? Правда, она сказала ему, что его ангел уволился и где он сейчас.

Знаете наверное это сладкое чувство читателя, когда на миг он словно бы наделён даром предвидения: ты сладостно знаешь, что произойдёт и — Как произойдёт сейчас, на следующей странице. Словно в твоей раскрытой руке вдруг проявится то самое чувство… чудесный предмет,  что-то вроде белого носочка смуглого ангела или письмо от смуглого ангела. Не хочется раскрывать тайну концовки рассказа. Скажу лишь вечный и грустный спойлер этого мира: мужики — казлы! Рассказ стоило бы назвать — Жест Адама. Меня в детстве ещё возмущала до слёз эта несправедливость: Адамово яблоко у мужчин  — кадык. Боже, как я его стыдился! До слёз!! Я даже носил весной и осенью, белый шарфик на шее, как маленький принц. Так девочки-подростки стыдятся нежного роста своей груди, так мальчики стыдятся, особенно если их вызывают к доске в школе — своей робкой эрекции (не смейтесь, это ужасно грустно, я.. я.. это знаю точно. Я даже двойку один раз получил, не выйдя к доске, хотя знал урок.

Девочка с соседней парты, с изумительными глазами, чуточку разного цвета: - Саша, почему ты не идёшь к доске? Ты же прекрасно знаешь этот стих Есенина! - Потому что.. я тебя люблю. А один раз, этот предательский «Жест Адама» накатил на меня, как странное мальчишеское оборотничество, прямо в момент, когда я уже шёл к доске и стоял перед всем классом, как… как.. перед расстрелом, у стенки, у доски, точнее. Это был настоящий ужас и позор моего детства. Хотя это был 8 класс. Представьте, что к доске идёт мальчик.. и вдруг, словно русский Бенджамин Баттон, я словно вдруг начинаю стареть: сутулится, моё лицо покрывается старческими морщинами (морщился от стыда), моя походка изменялась как в кошмаре и я даже стал прихрамывать, и доходил до доски, чуть ли не 98-летней развалиной, которая зачем-то должна была ещё и читать стихи!

Я искренне думал, что одолею это «оборотничество» вновь стану человеком.. простым мальчиком Сашкой. Какое там, одолею, какое там стану человеком, когда на второй парте сидела самая прекрасная девочка в школе, с удивительными глазами, чуточку разного цвета, цвета крыла ласточки! Наверно, ещё никогда так странно не читали стихи Пушкина у доски. Никогда ещё класс так не смеялся так слаженно, хором, словно бы взятым из древнегреческой трагедии Эсхила (мхатовская акустика воспоминаний), а девочка на второй парте никогда ещё так нежно и смущённо не улыбалась краснея как гватемальский индеец, словно Наташа Ростова, которою Болконский пригласил на бал, страдая лунатизмом, прямо в пижамке, возле окна. Никогда я не забуду этой сдержанной, «стайкою наискосок» улыбки учительницы, которая прикрывала свою улыбку, рукой, словно магаданским изящным веером.

Да, в детстве я ужасно стыдился своего кадыка, и завидовал женщинам. Почему? Наверно из-за своего врождённого феминизма. Мне безумно жалко было Еву, и.. мой гнев был направлен на этого предателя Адама, который словно бы не проглотил яблоко и оно застряло у него в горле, и потому мужчина мол, менее грешен, чем женщина, которая проглотила. Потому и Адамово яблоко — кадык. Тогда как даже мальчик влюблённый знает — с руки любимой женщины — всё невинно и божественно.

А ещё я вспомнил, как в юности писал стихи для одной смуглой красавицы, с удивительными глазами чуточку разного цвета, но я боялся ей об этом сказать: она встречалась с другим, более красивым мальчиком из Москвы. И поэтому я ждал трамвая на остановке, словно у меня было свидание с трамваем. Оставлял листик со стихом на заднем сидении, или на окошке, и выходил. И мои стихи, нежными чеширскими зайцами, ездили по городу, мимо дома смуглой красавицы, признаваясь ей в любви. А иногда и она сама ездила на этих трамваях, где её ждали влюблённые солнечные зайчики моих стихов, ласкающиеся к её милым ножкам, рукам, а иногда и к бёдрам, чего уж там скрывать.