Странница

Вчера вечером я позвонила домой. Мама задала мне два миллиона вопросов: «Как ты себя чувствуешь? Морской болезни нет? Не мёрзнешь? Всё нормально? Не боишься? Не одиноко?» Потом трубку наконец взял папа и сказал: «Какое приключение! Какое невероятное приключение!»

Дядя Док прочитал стишок о том, как туман подкрадывается на мягких кошачьих лапках, и, как только он так сказал, именно это я и увидела, взглянув в серую дымку: сотни маленьких кошачьих лапок, которые шли тихо-тихо. Позже, когда туман накрыл нас более тёмными, плотными клубами, я представила, как в нашу сторону идут большие тигриные лапы – мягкие, мохнатые, грациозные тигриные лапы.

Иногда чувствуешь себя лучше всего, преодолев трудность.

Быть родителем странно. Чувствуешь, что отвечаешь за всё, и беспокоишься за детей так сильно, что иногда вообще не можешь нормально думать. Но иногда понимаешь, что многие вещи просто нельзя контролировать и нужно просто надеяться, что всё пойдёт нормально.

Я не в стране снов, не в земной стране и не в ослиной стране. Я живу прямо здесь, прямо сейчас.

Когда мне холодно и плохо, я вспоминаю, как Бомпи как-то сказал: «Страдание закаляет характер». Он говорил, что, если ты только валяешь дурака, тебя балуют и жизнь слишком легка, ты превращаешься в бесхребетного слабака, но вот если тебе приходится страдать, то ты учишься справляться с испытаниями и становишься сильнее. Такое ведь действительно может сказать дедушка, правильно?

Одна омариха несла на себе яйца – миллионы оранжевых зёрнышек (Фрэнк назвал их «икрой»), которые тянулись от нижней части хвоста прямо до головы.
– Эту красавицу мы вернём обратно, – сказал Фрэнк, бросая её за борт. – Чтобы продолжить цикл.
И у меня возникло странное чувство, когда я задумалась, почему, когда в океан бросают омара, это его спасает, а если бросить в океан меня, мне настанет конец.

И тогда я стала думать о страховании жизни. Как хорошо бы было, если бы можно было купить страховой полис, по которому твоя жизнь всегда будет счастливой, и жизнь твоих близких тоже будет счастливой, и они смогут делать всё, что захотят, и найдут людей, которых всегда хотели найти.

– Почему, чёрт возьми, Бомпи постоянно лезет в воду?
– Что? – спросила Софи. – О чём ты?
– Если у него постоянно проблемы с водой, зачем Бомпи постоянно лезет в воду? Я бы на его месте держался от воды как можно подальше.
Софи крепко сжала губы. Она вдруг показалась мне очень хрупкой.
Я сказал:
– Может быть, именно поэтому Бомпи и лезет в воду...

— Но почему? Почему люди не делают то, что хорошо умеют и чего хотят?
— Потому что иногда, Софи, человеку просто нужна работа. А иногда работа, которую ему удается найти, — совсем не та, которую он больше всего хочет.
— Надеюсь, у меня так не будет, — сказала я. — Надеюсь, я не найду работу, которой не хочу. Это кажется пустой тратой времени.

Дядя Мо проводит немало времени, развалившись в кресле и смотря на нас, и временами выкрикивает: «Не сюда – начни с другой стороны!» или «Болван тупоголовый! С кисточками разве так обращаются?» По большей части он обращается к своему сыну Коди, у которого избирательная глухота. Коди отлично слышит всех остальных, но вот собственного отца – почти никогда.

Отец говорит, что я живу либо в стране снов, либо в земной стране, либо в ослиной стране, и если я когда-нибудь соединю все их три вместе, я буду готова, хотя, конечно, мне интересно, где же я тогда окажусь.

Я видела только туман, туман, туман. Туман уменьшает океан. Ты чувствуешь себя внутри маленькой сферы из дымки и воды.