Ярослав Домбровский

В предисловии к своей книге, посвященной террористу Ярославу Домбровскому, автор клянется в том, что «в книге нет ни одной созданной воображением ситуации, ни одной выдуманной детали, ни одного сочиненного мной диалога.» «Ну-ну» - подумал среднестатистический читатель и начал читать сей труд с удвоенным скептицизмом. Домбровский варился в торговой среде Бреста. В Бресте было 250 лавок и 7 винных погребов, торжки по воскресным дням, средам и пятницам, а также две ежегодные ярмарки, и, несмотря на это, справочник констатировал, что «торговля города но бедности жителей незначительна и заключается в обыкновенной продаже контрабандных товаров, покупаемых на аукционах в Брестской таможне». Ненависть в Николае I, а этот царь ненавидел всех поляков (ведь автор не врет), Домбровский, согласно воспоминаниям жены его, вызвал еще в самом детстве, назвав свою фамилию. Весело читать, что ненависть Николая I стало первым зерном ненависти Домбровского ко всякому насилию. Впрочем, по свидетельству других соучеников Домбровского, если бы он не вступил на революционный путь, то сделал бы блестящую карьеру на царской службе. Впрочем, Домбровский, этот человек, якобы ненавидящий насилие, довольно охотно служил ненавистному царю на Кавказе. Входил в состав боевых отрядов, гоняющих местных горцев. И не просто они гоняли горцев, а «продвигались по речным долинам, разрушая аулы горцев и создавая укрепления, дававшие возможность удерживать захваченную территорию.» «1857 года за отличие, оказанное им в деле против горцев во время летних экспедиций, всемилостивейше награжден единовременно 122 рубля 50 копеек серебром». Мировоззрение будущего террориста складывалось под влиянием «потаенной» литературы. Ему нравилось читать статейки, в которых Россия сравнивалась с шарманкой, в которой было только три надоевшие мелодии: о боге, царе и отечестве. Но это не помешало ему направиться в Николаевскую академию генерального штаба для образования в высших военных науках. Интересный факт: в те времена ни в русской армии, ни в армиях крупнейших западноевропейских держав не было генеральных штабов как высших военных учреждений, а существовала так называемая «служба генерального штаба». В нее зачислялись наиболее образованные и знающие офицеры, предназначенные для замещения руководящих должностей в штабах, начиная от штаба дивизии и выше. В целом они составляли своего рода мозговой трест армии, на который возлагалось: заблаговременное изучение вероятных театров военных действий, оценка сил и средств противника, составление планов стратегического развертывания, текущее планирование боевых операций и конкретное руководство ими. Именно служба генерального штаба создала, между прочим, многотомное «Военно-статистическое обозрение Российской империи». На этих офицеров и положил свой глаз сперва Добролюбов, а затем и вездесущий Чернышевский. Эти два сутенера от революции раздували пузыри двух тайных кружков, составленных из лучших офицеров. Недалекие офицеры быстро выучили красивые фразы типа прудоновского высказывания «собственность есть кража» и начали мнить себя Алешеньками, оживляющими каменную статую. Когда Домбровский попадает в контингент русских войск, размещаемых в Польше, то он уже является членом некой конспиративной организации, а точнее играет роль обычной пешки. Каждый член конспиративной организации должен был вносить в ее кассу через своего десятского тридцать копеек в месяц. Кроме этого, собирались добровольные взносы от членов организации и сочувствующих лиц. Все вновь принимаемые приносили следующую присягу: «Отныне я вступаю на службу отчизне и посвящаю ей все, что имею. Я буду слушаться национальной власти в лице указанного мне начальника и явлюсь по первому зову, не медля ни минуты. Я не буду пытаться узнавать и расспрашивать о том, кто стоит во главе организации, а все, что услышу, сохраню в глубокой тайне». Читаешь про похождения этих деятелей и понимаешь, что авторы проекта «большевики в России» в конце девятнадцатого века тренировались на Польше, как на кошках. Конспираторы окучивали рабочих на металлическом заводе Эванса и промывали тем мозги. Участником одного из конспиративных кружков был и Константин Крупский, отец супруги Ленина. После рабочих, конспираторы начали обрабатывать русские войска, находящиеся в Царстве Польском. Домбровский, ненавидящий насилие, как мы помним, все больше склоняется к организации вооруженного восстания. Но это было не просто. В Польше было около 100 000 войск, 15 тысяч было в Варшаве. Мало кто из них поддавался на провокации революционеров и тогда было решено столкнуть армию с народом. Официально это называлось «вовлечением в восстание широких народных масс». Затем все шло по накатанной тропе: организовав провокации, революционеры подставили нескольких товарищей под карающий меч царского правосудия, насладились их казнью, а затем начали устраивать жалостливые молебны и панихиды в стиле современной «небесной сотни». Для этих представлений не брезговали использовать и церкви. Примечательно, что отдельные священники, отслужив панихиды, сразу стучали о ней начальству. Домбровский, подстрекая людей к восстанию, просто их подставил. Численность царских войск к этому времени намного превышала 100 тысяч, а повстанцев в первый момент было всего около 6 тысяч, причем вооружены они были чем попало. Поэтому даже первые, неожиданные нападения восставших не привели к захвату крупных городов. Что же касается Варшавы, то здесь серьезных попыток начать вооруженную борьбу и не предпринималось. Заранее было ясно, что шансов на успех у восставших не было никаких. Тем не менее, «кровавый» режим царя дал крестьянам в Царстве Польском в 1864 году в реформе гораздо больше, чем дала крестьянам России реформа 1861 года. Домбровского арестовали и уже готовились судить, но он убежал. Убежал из тюрьмы в лучших традициях большевистских сказок: переодевшись в юбку и женский платок. И эти люди будут потом насмехаться над Керенским… Не понятно на какие средства, но бежал Домбровский аж в Копенгаген. И паспорт у него был левый. Впрочем, как и у его жены. Становится он важным человеком в комитете Объединения польской эмиграции и начинает «барыжить» оружием со складов Бельгии. Ненависть к насилию? Ну-ну! Создавал он склады оружия и во Франции. Продажная польская эмиграция не хотела никакой независимости своей родины. Они просто хотели вместо России прислуживать другому господину и этим господином в их влажных мечтаниях была Франция. Они склонялись на сторону Франции даже тогда, когда она была монархией. Домбровский доигрался до повторного ареста. Но в дело вмешался сам Джузеппе Гарибальди, который руководил вербовкой партизан для французской армии. Гарибальди попросил военного министра Франции доставить ему Домбровского, так как он наметил того на должность командира франко-польского легиона в Лионе. Вот такое повторное «везение». Потом Домбровский командует Первой армией Коммуны и является комендантом всего Парижского укрепленного района. Но разве таких людей ставят во главе восставших ради того, чтобы те побеждали? Наоборот, как раз для того, чтобы всех подставить и уничтожить. Но до того Домбровскому позволяют полностью сыграть свою роль. Так же как и Ленин в России, Домбровский будет позировать для иностранных корреспондентов и самолично таскать бревна на баррикадах. А потом прилетает «шальная» пуля и «героя» хоронят совсем не по-геройски, под покровом ночи. Но тело не забывают обернуть в красное знамя. Ведь нужен же пример для подражания будущим советским коммунистам. После его смерти появилось множество слухов о его продажности, о том, что он сотрудничал с пруссаками против французов. Кто же взялся опровергнуть эти «вздорные», как пишет автор книги, обвинения? Да никто, кроме брата генерала Коммуны, Теофиля Домбровского. Прав был Огюст Барбье, который написал в своем стихотворении «Собачий пир» следующие строки: «в пороховом дыму там сволочь восклицала: «умрем!». И действительно, умер. Аминь!