Историки Греции

Феноменальная. Великая. Удивительная книга. Настоящая библия античности, сказал бы я. Здесь вообще всё.. И история, и хронология, и размышления, и поэзия... Пусть даже местами сказочно, местами пусть немного понапридуманно, местами преувеличено, где-то не совсем верно освещено (но для этого есть Примечания, где приведена более точная информация), пусть иногда фрагментарно, пусть даже иногда (местами) затянуто.. Но.. но всё это мелочи по сравнению.. с целостной концепцией книги и конечной её реализацией.. Удивительно, правда.. Здесь из 5-6 страниц текста можно сделать целый мощный сериал, а из полутора страниц - полноценный захватывающий фильм.. Более того, видно же, сколько последующих, разной степени великости писателей, сценаристов, ученых, философов и прочих (творческих и не только творческих) деятелей использовали эту книгу, и, главное, будут ещё использовать.. Вот ведь какая (это) книга. Хотя (вроде вот) кажется - и язык простой, и особо глубоких философских пластов не особо затронуто (здесь).. Но это только так кажется (скажу по секрету).. Тот, кому надо найти, тот найдет здесь.. и зёрна и крупицы.. и своё необходимое и свое сокровенное.. найдёт.. Засим, снова скажу, успехов вам творческих, и всяческих дерзаний интересных, вдохновения и (прото) любви!)

Начать, наверное, стоит с главного вопроса: зачем вообще читать Фукидида? Кто, находясь в здравом уме, твердой памяти и независимости от учебного заведения, однажды проснется и решит – «почитаю-ка я Фукидида»? Ответ очевиден – никто. Так что делаем вывод, что у рецензента не совсем здравый и ум и не совсем твердая память, и если первое для знакомства с Фукидидом не обязательно – и школьнику будет все ясно-понятно, – то второе просто необходимо, если вы не специалист по античной истории и, как следствие, не держите в голове карту соответствующей местности тех времен и мест и сундук с терминологией в комплекте.

Фукидид, как считается, заложил прообраз научно-исторического метода. Родился он где-то в середине пятого века до н.э. (точно неизвестно), жизнь прожил достаточно бурную, о чем говорит хотя бы его изгнание (ибо нечего терять стратегически важные города), труды свои начал сразу же после начала войны (по крайней мере, так говорит он сам) и продолжал по ходу, пока не сломила болезнь. Получилось неровно, как отмечают исследователи, особенно имея в виду некоторые особенности изложения, о которых речь пойдет ниже, но все равно здорово настолько, что фукидидоведы (ладно, они называются не так, но таки существуют) еще не одно десятилетие будут рыдать над этим античным кирпичиком.

История у Фукидида незатейливая. Убежденный в том, что затеявшаяся война, получившая название Пелопоннесской, намного круче всех войн, что были прежде, он, сперва настойчиво уверив читателя, насколько же крута эта война, излагает пошагово, как все было, кто с кем заключил союз, кто кого на… наколол, кто на кого и каким образом наехал, и что из этого получилось. Всего война продлилась без малого тридцать лет, Фукидид кое-как охватил 21 год, так что, понимаете, поворотов и извилин много, как и действующих лиц. Сухие военные подробности перемежаются довольно-таки меткими замечаниями и оценками самого Фукидида, но главное – пространными воображаемыми речами, которые врываются в историческую канву, как слоны в посудную лавку. Странное, на самом деле, сочетание, при том что обычно за одной речью следует речь оппонента. Хотелось бы сказать, что прямо соревнование по красноречию, если бы не одно но – речей этих Фукидид своими ушами не ловил, а просто представил, как оно должно было быть. Наверное, некоторым личностям было приятно хотя бы в его рассказе обрести красноречие, хотя бы они и были лишены его на самом деле.

Короче говоря, все, как кажется, просто, но это пока вы не открыли книгу и не увидели что-нибудь вроде такого:

На пятнадцатый же год, сорок восьмой год жречества Хрисиды в Аргосе, когда Энесий был эфором в Спарте, а Пифодору оставалось 4 месяца архонтства в Афинах, на шестнадцатый месяц после битвы при Потидее, в начале весны отряд вооруженных фиванцев числом немногим более 300 человек под предводительством беотархов Пифангела, сына Филида, и Диемпора, сына Онеторида, в начале ночного сна вторгся в беотийский город Платею, союзный с Афинами.

Смекаете? Вот то-то же. Понимаем, что дело плохо, идем в приложения. Там, помимо краткой, но емкой информации о переводе и авторе, есть что-то вроде простенького путеводителя, по которому можно сориентироваться, что, где, как, об чем и зачем рассказывается. Еще важнее словарь терминов, которым следует вооружиться даже прежде чем окунаться в примечания. Вот теперь можно продолжать.

Радует то, что за всеми этими военно-политическими тонкостями время от времени проскальзывают жизненные вещи, как правило грустные, заставляющие задуматься об том, что со времен Фукидида в общем-то ничего особо и не изменилось.

Демократы продолжали избиение тех сограждан, которых они считали врагами, обвиняя их в покушении на демократию, в действительности же некоторые были убиты из личной вражды, а иные – даже своими должниками из-за денег, данных ими в долг.

Попадаются и совершенно внезапные повороты. Лидирует, по-моему, душещипательная история Гармодия и Аристогитона, показывающая, какие страсти порой бурлят под будничным «и решили они свергнуть тирана». Думаете, из-за собственно тирании? Э, да кого это волнует.

Был тогда Гармодий, блиставший юношеской красотой, и Аристогитон, гражданин среднего круга и достатка, стал его любовником. Гиппарх, сын Писистрата, также соблазнял Гармодия, но безуспешно. Гармодий сообщил об этом Аристогитону, и тот, страстно влюбленный, весьма огорчился, опасаясь к тому же, что могущественный Гиппарх применит против юноши насилие. Аристогитон тотчас же задумал (насколько это было возможно человеку его положения) уничтожить тиранию.

Ba dum tss

А некоторое просто весело выдирать из контекста и перебрасывать на современные реалии веселья ради:

Демократы на Керкире опасались, что враги после победы нападут на город или начнут какие-либо враждебные действия, например, захватят молящих олигархов на острове.

Наконец, многое и в комплекте с контекстом вызывает фейспалм:

Афинская эскадра не прибыла на помощь, так как афиняне не верили, что Ситалк выступит в поход, и ограничились отправкой к нему послов с подарками.

В общем, други мои, любую почти книгу можно прочитать с определенной долей интереса, если в ней присутствует авторский голос, а здесь его много.

И все-таки если вы не фанат античной истории или истории войн, и не обладаете особой склонностью крошить свои мозги чем-нибудь этаким, погружаться в фукидидские дебри, наверное, не стоит – Фукидид отфукидидит вас по полной программе.

В истории человечества есть множество поворотных моментов, которые становились определяющими для хода событий в дальнейшем. К ним едва ли можно отнести попытку Кира узурпировать власть при поддержке небольшого числа греческих наёмников. Слишком предсказуемый, слишком слабый для того, чтобы стать главой военного переворота, его поход изначально был обречён на неудачу. Но по иронии судьбы именно он остался на слуху у потомков благодаря его подробному описанию, которое на удивление хорошо сохранилось и практически в первозданном виде дошло и до нашего времени.

«Анабасис» нельзя отнести к героико-эпическому жанру. Несмотря на то, что Ксенофонт весьма подробно пишет о сражениях и мелких стычках, сам язык повествования не даёт идеализированной картинки рыцарей в сияющих доспехах. Можно говорить о том, что он скорее внутренние будни войска подчас во всей их неприглядности, чем пытается создать безупречную видимость. Мало кто из читателей задумывался, что помимо славы в веках, солдатам нужно где-то есть и спать, нужно безопасное укрытие, а если без агрессирующих персов в видимо близости, так вообще идеально. Ничего героического, обычные люди, которые совершают иногда глупые, а иногда благородные поступки, тут уже как получится.

Ведь ещё никто никогда не погибал в сражениях от укуса коня или удара его копыта, и всё, что творится в битве, вершится людьми.

С одной стороны повествование нельзя назвать скучным – здесь постоянно что-то случается: то убивают всех начальников, то они всем скопом застревают в снегу, а потом падают в реку, теряют половину поклажи в процессе поспешного бегства, ведут переговоры и нечаянно убивают переговорщиком, ругаются между собой и празднуют, словом, ведут самый что ни на есть активный образ жизни. С другой стороны постоянные поиски ночлега и пропитания в какой-то момент начинают навевать тоску и уныние.

Но в данной ситуации о литературных изысках речи, конечно, не идёт. «Анабасис» в первую очередь – исторический памятник и только потом уже художественный. За исключением нескольких спорных моментов дневниковые записи Ксенофонта были проверены не один десяток раз и были признаны достоверными. Читать книгу лучше вместе с картой того времени, чтобы не путаться в племенах и названиях областей, через которые греки проходили, пробиваясь назад, домой.