Столетия проносятся над этой землей словно песчинки в хаотичном танце ветра над пустыней и, даже если танец этот кажется разным всегда, – песок, создающий новые узоры, барханы и причудливые рельефы, неизменен «и если покопать под танковой колеей, можно найти обсидиановые топоры, кремниевые ножи, следы других битв, начатых еще раньше, когда наши предки ходили на четырех лапах, ели коренья и друг друга и от страха выли на луну. И хотя кажется, что все меняется с головокружительной быстротой, на самом деле все неизменно, поскольку в какой-то миг гидра коллективного безумства опять пробуждается, цивилизация гибнет, и страны содрогаются от ужаса. В очередной раз наступают времена огня и злобы, стадионы, где фюрер собирает своих приверженцев, полны, по улицам маршируют эскадроны варваров, которые уничтожают музеи и библиотеки, и любой несчастный торговец электротоварами вроде Вилмера может стать частью этого механизма, сменив дорожный чемодан на меч Зигфрида.» (С. Фортес Границы из песка)
Нам кажется, мы становимся лучше, мудрее, терпимее …гуманнее?! Статуи Будды в Бамиане видели легендарного царя Ашоку, мусульманское государство Газневидов, воинов Чингизхана… тысячелетие истории окружало их, эфемерная и зыбкая защита, что она может противопоставить веку ХХI – просвещенному донельзя, гуманнее некуда - после указа лидера талибов муллы Мохаммеда Омара в 2001 статуи были разрушены, и ничто не смогло остановить этого.
«Подобные мысли всегда приводят его в одно и то же место – на окровавленную территорию, где безжалостная история не раз платила по счетам, как это было холодным февральским утром 1916 года, когда немецкие пушки без предупреждения открыли огонь по французским позициям под Верденом, или в Средние века, когда вражеские воины столь же внезапно атаковали укрепленные города, беззащитные деревни и плодородные поля…»
Все повторяется… В центре Мостара (в 104 км на северо-западе от Дубровника, Босния) где смешались культуры и народы, можно увидеть турецкие мечети, сувенирные лавки и дома, выполненные в восточном стиле. А в соседних кварталах расположены католические храмы. Мостар был основан в XV веке на левом берегу реки Неретвы еще до османского нашествия. Тогда же был построен деревянный мост, висевший над рекой на огромных цепях. К мосту были приставлены стражники, которых называли «мосторями». Отсюда и появилось название города. Город активно развивался в ХV-ХVI вв. как форпост Оттоманской империи, и в ХIХ-ХХ вв. как город под австро-венгерским владычеством. Мостар известен старыми турецкими жилыми домами и Старым мостом (босн. – Стары-Мост). Этот уникальный мост в Боснии был построен еще в 1560-х гг в период турецкого владычества. Его автором был один ученик знаменитого османского архитектора Синана - Мимар Хайруддин. Рассказывают, что архитектор, строивший Старый Мост в Мостаре, скрылся в неизвестном направлении еще до того, как с его творения сняли строительные опоры — боялся гнева султана, пообещавшего его казнить, если мост не выдержит собственного веса и рухнет. Однако мост получился на удивление прочный и основательный. По нему даже танки переправлялись во время Второй Мировой. Старый мост в боснийском городе Мостаре - настоящее рукотворное чудо света. БЫЛО.
В 1993 году мост был взорван во время гражданской войны в Югославии и полностью разрушен. По нему было выпущено около сотни снарядов; он был полностью уничтожен, а вдоль реки Неретва прошла символическая граница между хорватской и боснийской частями города...
И ведь это все совсем не единичные случаи варварства последних десятилетий.
Для меня – это сквозная тема великолепной, пронзительной книги С. Фортес - история, которая идет по кругу и становится каждый раз все страшнее, кровавее и масштабнее. А кроме того, здесь миллионы других историй – о подготовке франкистского мятежа в испанском Марокко, об интригах Уайтхолла, о нацистской гидре, медленно сжимающая в тисках Европу, о бесконечной древности пустыни Сахара и сердце исследователя, о любви, обреченной на смерть (не в поэтическом смысле отнюдь) в любом из двух ее вариантов, о понятии Родины и о Родине, о правде, о поэзии, о памяти, о многом …
«Любое наше «я» – новая грань призмы, нередко совершенно не похожая на другую. Мягкость и нетерпимость, страдание и удовольствие; неизвестные места, исполненные священного сияния; пути, которые нам хотелось бы пройти; руки, которые поддерживают нас, как ветви могучего дерева, питают своим соком, дарят тень и плоды; самые разные вкусы; минералы, меняющие строение и свойства, пылающие камни – все это заключено в нашем «я». Оно не может быть ни однозначным, ни отстраненным, потому что на карте человеческого сердца все границы выложены из песка.
116 понравилось
