Цитаты из книги Жди меня

Ты говорила мне «люблю», Но это по ночам, сквозь зубы. А утром горькое «терплю» Едва удерживали губы.

Я верил по ночам губам, Рукам лукавым и горячим, Но я не верил по ночам Твоим ночным словам незрячим.

Я знал тебя, ты не лгала, Ты полюбить меня хотела, Ты только ночью лгать могла, Когда душою правит тело.

Но утром, в трезвый час, когда Душа опять сильна, как прежде, Ты хоть бы раз сказала «да» Мне, ожидавшему в надежде.

И вдруг война, отъезд, перрон, Где и обняться-то нет места, И дачный клязьминский вагон, В котором ехать мне до Бреста.

Вдруг вечер без надежд на ночь, На счастье, на тепло постели. Как крик: ничем нельзя помочь!— Вкус поцелуя на шинели.

Чтоб с теми, в темноте, в хмелю, Не спутал с прежними словами, Ты вдруг сказала мне «люблю» Почти спокойными губами.

Такой я раньше не видал Тебя, до этих слов разлуки: Люблю, люблю... ночной вокзал, Холодные от горя руки. 1941

Если родилась красивой, Значит, будешь век счастливой.

Бедная моя, судьбою горькой, Горем, смертью — никакою силой Не поспоришь с глупой поговоркой, Сколько б ни молила, ни просила!

Все; что сердцем взято будет, Красоте твоей присудят.

Будешь нежной, верной, терпеливой, В сердце все равно тебе откажут — Скажут: нету сердца у счастливой, У красивой нету сердца,— скажут.

Что любима ты, услышат — Красоте опять припишут.

Выйдешь замуж — по расчету, значит: Полюбить красивая не может. Все добро на зло переиначат И тебе на плечи переложат.

Если будешь гордой мужем — Скажут: потому что нужен.

Как других, с ним разлучит могила — Всем простят, тебя возьмут в немилость. Позабудешь — скажут: не любила, Не забудешь — скажут: притворилась.

Скажут: пусть она поплачет, Ей ведь ничего не значит.

Если напоказ ты не рыдала, Даже не заметят, как страдала, Как тебя недетские печали На холодной площади встречали.

Как бы горе ни ломало, Ей, красивой, горя мало.

Нет, я не сержусь, когда, не веря Даже мне, ты вдруг глядишь пытливо. Верить только горю да потерям Выпало красивой и счастливой.

Если б наперед все знала, В детстве бы дурнушкой стала.

Может, снова к счастью добредешь ты, Может, снова будет смерть и горе, Может, и меня переживешь ты, Поговорки злой не переспоря:

Если родилась красивой, Значит, будешь век счастливой...

Май 1941

ТОСКА

"Что ты затосковал?"

• "Она ушла".
• "Кто?"
• "Женщина.

• "Брось тосковать!

• "Она ушла!"
• "Кто?"
• "Муза.

• "Брось тосковать!

• "Да так...

• "Ну что ж, тоскуй.

Всю жизнь любил он рисовать войну. Беззвездной ночью наскочив на мину, Он вместе с кораблем пошел ко дну, Не дописав последнюю картину.

Всю жизнь лечиться люди шли к нему, Всю жизнь он смерть преследовал жестоко И умер, сам привив себе чуму, Последний опыт кончив раньше срока.

Всю жизнь привык он пробовать сердца. Начав еще мальчишкою с "ньюпора", Он в сорок лет разбился, до конца Не испытав последнего мотора.

Никак не можем помириться с тем, Что люди умирают не в постели, Что гибнут вдруг, не дописав поэм, Не долечив, не долетев до цели.

Как будто есть последние дела, Как будто можно, кончив все заботы, В кругу семьи усесться у стола И отдыхать под старость от работы... 1939

Не сердитесь — к лучшему, Что, себя не мучая, Вам пишу от случая До другого случая.

Письма пишут разные: Слезные, болезные, Иногда прекрасные, Чаще — бесполезные.

В письмах все не скажется И не все услышится, В письмах все нам кажется, Что не так напишется.

Коль вернусь — так суженых Некогда отчитывать, А убьют — так хуже нет Письма перечитывать.

Чтобы вам не бедствовать, Не возить их тачкою, Будут путешествовать С вами тонкой пачкою.

А замужней станете, Обо мне заплачете — Их легко достанете И легко припрячете.

От него, ревнивого, Затворившись в комнате, Вы меня, ленивого, Добрым словом вспомните.

Скажете, что к лучшему, Память вам не мучая, Он писал от случая До другого случая. 1941

Я очень тоскую, Я б выискать рад Другую такую, Чем ехать назад.

Но где же мне руки Такие же взять, Чтоб так же в разлуке Без них тосковать?

Где с тою же злостью Найти мне глаза, Чтоб редкою гостьей Была в них слеза?

Чтоб так же смеялся И пел ее рот, Чтоб век я боялся, Что вновь не придет.

Где взять мне такую, Чтоб все ей простить, Чтоб жить с ней, рискуя Недолго прожить?

Чтоб с каждым рассветом, Вставая без сна, Таким же отпетым Бывать, как она.

Чтоб, встретясь с ней взглядом В бессонной тиши, Любить в ней две рядом Живущих души.

Не знать, что стрясется С утра до темна, Какой обернется Душою она.

Я, с нею измучась, Не зная, как жить, Хотел свою участь С другой облегчить.

Но чтобы другою Ее заменить, Вновь точно такою Должна она быть;

А злой и бесценной, Проклятой,— такой Нет в целой вселенной Второй под рукой.

Я, перебрав весь год, не вижу Того счастливого числа, Когда всего верней и ближе Со мной ты связана была.

Я помню зал для репетиций И свет, зажженный, как на грех, И шепот твой, что не годится Так делать на виду у всех.

Твой звездный плащ из старой драмы И хлыст наездницы в руках, И твой побег со сцены прямо Ко мне на легких каблуках.

Нет, не тогда. Так, может, летом, Когда, на сутки отпуск взяв, Я был у ног твоих с рассветом, Машину за ночь доконав.

Какой была ты сонной-сонной, Вскочив с кровати босиком, К моей шинели пропыленной Как прижималась ты лицом!

Как бились жилки голубые На шее под моей рукой! В то утро, может быть, впервые Ты показалась мне женой.

И все же не тогда, я знаю, Ты самой близкой мне была. Теперь я вспомнил: ночь глухая, Обледенелая скала...

Майор, проверив по карманам, В тыл приказал бумаг не брать; Когда придется, безымянным Разведчик должен умирать.

Мы к полночи дошли и ждали, По грудь зарытые в снегу. Огни далекие бежали На том, на русском, берегу...

Теперь я сознаюсь в обмане: Готовясь умереть в бою, Я все-таки с собой в кармане Нес фотографию твою.

Она под северным сияньем В ту ночь казалась голубой, Казалось, вот сейчас мы встанем И об руку пойдем с тобой.

Казалось, в том же платье белом, Как в летний день снята была, Ты по камням оледенелым Со мной невидимо прошла.

За смелость не прося прощенья, Клянусь, что, если доживу, Ту ночь я ночью обрученья С тобою вместе назову. 1941

В чужой земле и в городе чужом Мы наконец живем почти вдвоем, Без званых и непрошеных гостей, Без телефона, писем и друзей. Нам с глазу на глаз можно день прожить И, слава богу, некому звонить. Сороконожкой наша жизнь была, На сорока ногах она ползла. Как грустно — так куда-нибудь звонок, Как скучно — мигом гости на порог, Как ссора — невеселый звон вина, И легче помириться вполпьяна.

В чужой земле и в городе чужом Мы наконец живем почти вдвоем. Как на заре своей, сегодня вновь Беспомощно идет у нас любовь. Совсем одна от стула до окна, Как годовалая, идет она И смотрим мы, ее отец и мать, Готовясь за руки ее поймать. 1945