Жермини Ласерте. Актриса. Отрывки из "Дневника"

Золя его не слушает и продолжает свои стенания; а когда мы говорим, что ему не на что жаловаться, что для человека, которому нет еще и тридцати пяти лет, он немалого достиг, он восклицает:
— Ну так вот, хотите, я буду говорить совершенно искренне? Вы скажете, что это ребячество — тем хуже! Мне никогда не получить ордена, мне никогда не стать членом Академии, мне никогда не удостоиться тех наград, которые могли бы официально подтвердить мой талант. В глазах публики я навсегда останусь парией, да, парией!
И он повторяет несколько раз: «Парией!» Мы высмеиваем этого реалиста за его жажду буржуазных регалий. Тургенев с минуту смотрит на него иронически-покровительственным взглядом, потом рассказывает прелестную притчу:
— Послушайте, Золя, когда в русском посольстве было торжество по случаю освобождения крепостных — события, которому, как вы знаете, и я кое-чем содействовал, мой друг граф Орлов, — я когда-то был свидетелем у него на свадьбе, — пригласил меня на обед. В России я, возможно, не первый среди русских писателей, но поскольку в Париже другого нет, ведь вы согласитесь, что первый русский писатель здесь все-таки я? Ну так вот, несмотря на это обстоятельство, мне отвели за столом — как бы вы думали, какое место? — сорок седьмое! Меня посадили ниже попа, а вам известно, с каким презрением относятся в России к священникам!
И как вывод из сказанного, в глазах Тургенева заиграла лукавая славянская улыбка.

Отрывки из "Дневника"

Говорили о том, что Вертело предсказал, будто через сто лет научного развития человек будет знать, что такое атом, и сможет по желанию умерять солнечный свет, гасить и снова зажигать его. Клод Бернар, со своей стороны, заявил, что через сто лет изучения физиологии можно будет управлять органической жизнью и создавать людей.
Мы не стали возражать, но думаем, что, когда мир дойдет до этого, на землю спустится старый белобородый боженька, со связкой ключей, и скажет человечеству, так же как в пять часов говорят на выставке в Салоне: «Господа, закрываем!»

Отрывки из "Дневника"

Шарль Эдмон привел к нам Тургенева — этого русского, который обладает таким изысканным талантом, автора «Записок русского помещика», «Антеора» и «Русского Гамлета».
Это очаровательный колосс, нежный беловолосый великан, он похож на доброго старого духа гор и лесов, на друида и на славного монаха из «Ромео и Джульетты». Он красив какой-то почтенной красотой, величаво красив, как Ньеверкерк. Но у Ньеверкерка глаза цвета голубой обивки на диване, а у Тургенева глаза как небо. Добродушное выражение глаз еще подчеркивается ласковой напевностью легкого русского акцента, напоминающей певучую речь ребенка или негра.

Отрывки из "Дневника"

Готье, тот, в ком буржуа видят только стилиста, одетого в красное: поразительно трезвые взгляды на литературу, здравые суждения, ужасающая проницательность, так и брызжущая из его совсем простых и коротких фраз, произносимых с мягкою лаской в голосе. Человек этот, на первый взгляд замкнутый, как бы замурованный в самом себе, безусловно, очень обаятелен и симпатичен в высшей степени. Он говорит, что, когда ему хотелось написать что-нибудь стоящее, он всегда начинал в стихах, потому что в суждении о форме прозы всегда есть какая-то неуверенность, а стих, если он хорош, то вычеканен, словно медаль; но, уступая требованиям жизни, он многие новеллы, начатые стихами, превратил в новеллы прозаические.

Отрывки из "Дневника"