Очарованная душа. В двух томах. Том 1

«Обычно принято писать историю событий человеческой жизни. Это глубоко ошибочно. Истинная жизнь — жизнь внутренняя».

Но в главном характер героини остался неизменным, бесконечная, безбрежная Река ее внутренней жизни с начала и до конца несет воды невидимо для всех, даже для взгляда самых близких людей, так что и самые близкие не подозревают о быстрине ее и стремнинах.

Но если всё преходяще, если всё — наваждение, остается всё же важнейшая сила — способность мечтать и грезить, остается Великий чародей — жизненный порыв, который постоянно творит и возрождает.

…И прежде всего — чудовищная бесполезность жизни, девяти десятых жизни, которую современное общество сделало столь уродливой... (Особенно жизнь женщин...).

Есть, спать и рожать: да, к этому сводится полезная часть жизни. А все остальное? Колесо вертится. Но вертится оно вхолостую... Действительно ли мужчина создан для того, чтобы мыслить? Пожалуй, можно сказать, что он себя в этом убедил, что он внушил себе эту обязанность и выполняет её, как все остальные, освящённые временем обычаи. Но он не мыслит. Он, словно пес, дремлет на цепи своих каждодневных занятий, своих удовольствий и огорчений... Что же сказать о женщинах?.."

Труд — это единственный титул истинного благородства! Это — мощь и радость человека-творца, другими словами — единственного существа, которое живет по-настоящему, единственного существа, которое принадлежит к вечным силам. Труд проявляется в каждом — скромном и великом — творческом деянии, направленном на благо человеческого общества. Действовать, действовать в общих интересах — в этом одном и заключается Добродетель в высоком смысле слова. Все остальное относится к области «малой добродетели».

Дух, словно птица на краю утеса, ждет мгновения, чтобы устремиться вниз.

…Едва, в результате ее решительного выступления в защиту военнопленных, произошло столкновение, как исчезло угнетавшее ее тягостное чувство, которое проистекало не столько из самой бесчеловечности войны, сколько из ее собственного приятия этой бесчеловечности".

Искусство оказывает нам божественное благодеяние, избавляя нас от этого бремени, позволяя нам вбирать души других, преображаться для иных существовании (наши индийские друзья сказали бы: «для иных из наших существовании», ибо в каждом — все...).

Никаких спорных положений, никаких теорий в книге не ищите. Примите её как повесть о духовном мире одной женщины; о долгой жизни, прожитой в согласии с совестью, жизни, богатой радостями и печалями, не свободной от противоречий, полной заблуждений и вечно стремящейся не к Истине, ибо она недоступна, а к внутренней гармонии, которая и есть для нас высшая Истина.

Но черты лица смерти не всегда одинаковы.

Человек больших страстей не умеет притворяться.

Даже безнадёжная борьба — сама по себе надежда.

И в самом деле, всякое существо для всякого существа — загадка, и в этом есть своя прелесть.

Ей суждено было узнать, что мир в чувствах своих подобен мелкому торговцу, — он ими торгует в розницу. Долго не понимаешь этого, а еще дольше с этим примиряешься.