Цитаты из книги Пьесы

Хиггинс. А черт его знает что! Вероятно, все дело в том, что женщина хочет жить своей жизнью, а мужчина — своей; и каждый старается свести другого с правильного пути. Один тянет на север, другой на юг; а в результате обоим приходится сворачивать на восток, хотя оба не переносят восточного ветра. (Садится на скамью у рояля.) Вот почему я твердо решил остаться холостяком и едва ли переменю когда-нибудь свое решение.

Ах, Генри Хигинс, Генри Хигинс, пощадите мои буржуазные чувства

Бэргойн. Ну хорошо, мистер Даджен, вот о чем я хотел спросить вас. Кто такой (заглядывает в письмо) Уильям Мэйндек Паршоттер? Ричард. Мэр Спрингтауна… Бэргойн. А что, этот Уильям… Мэйндек и так далее – человек слова? Ричард. Вы у него покупаете что-нибудь? Бэргойн. Нет. Ричард. Тогда можете на него положиться.

Наш вік - вік вискочнів.

Достанем из сундука наши лучшие воскресные манеры ради этой девчонки, которую мы подобрали в уличной грязи!

Возьми глаза в руки!

Наш век – это век выскочек. Есть люди, которые начинают в Кентиштауне, живя на восемьдесят фунтов, а кончают в особняке на Парк-лейн, имея сто тысяч годового дохода.

Женщина, издающая такие омерзительные и убогие звуки, не имеет права сидеть где бы то ни было. Она вообще не имеет права жить. Не забывайте, что вы человеческое существо, наделенное душой и Божественным даром членораздельной речи.

Я ведь с вами начистоту. Я достойным не прикидываюсь. Я недостойный и недостойным останусь.

Та й, зрештою, хто з нас розуміє, що він робить? Бо якби розуміли, то й не робили б нічого.

Усе життя складається з безумств. Але непросто знайти для них нагоду. Тож ніколи не гай можливості: вона підтвертається так рідко!

Щасливий той, хто заробляє на життя своїм хобі!

Забудьте свою лиссонгровскую добродетель, девушка. Вы теперь должны учиться вести себя как герцогиня.

Пикеринг! Если б мы поработали над этим человеком три месяца, он мог бы выбирать между министерским креслом и кафедрой проповедника в Уэлсе.

Наш век — это век выскочек. Люди начинают в Кентиштауне, живя на восемьдесят фунтов в год, и кончают на Парк-лэйн с сотней тысяч годового дохода. Они хотели бы забыть про Кентиштаун, но он напоминает о себе, стоит им только раскрыть рот.

Надевай шляпу, Элиза, поедешь посмотришь, как твоего отца окручивать будут.