Бывало, что ему хотелось на завтрак бутерброд с черной икрой, потому что он заслуживал отличной, крупной черной икры, и, если в доме была только красная, он велел Херберту пойти принести черной.

Он лежал напряженный, напуганный, взмокший и дрожащий от страха. А тут еще обнаружилось, что у него диаррея. От страха, подумал он, как на поле боя.

Я имею право быть расплывчатым, раз я был пьян!

— Ма, я, может, умираю. Ты понимаешь? Я умираю.
— Я налью тебе выпить.
— Нет, вызови врача! — закричал он. — И выпить тоже сделай!

Независимо от того, как он строит свою жизнь, его способность строить мосты не стоит под вопросом.

В ответе, который дал Бруно, явно не хватало мысли — этого вечно не хватавшего ему ингредиента.

Я считаю, что в жизни нужно попробовать всё возможное. И пожалуй, умереть, пытаясь сделать невозможное.

Бессоница могла открыть человеку глаза на истину

Она повернулась своей маленькой хрупкой фигуркой к нему, как это делают модели, и Бруно улыбнулся. Ему нравилось черное кружевное платье с розовым атласом под ним.
— Ты прямо как балкон.
— Спасибо, Чарли.

Все имеет двойственную природу. Добро и зло сосуществуют бок о бок. Для каждого решения есть довод против.

Он снова почувствовал странную изоляцию духа от плоти и даже от разума.

Пожалуй, это довольно самонадеянно - так сильно верить в свою судьбу; с другой стороны, разве покорность ей не признак истинной кротости духа?

Но если все на свете балансирует между добром и злом, разве можно быть в чем-то уверенным?

Дом строился под привычки тех, кто там собирался жить.

Сотворить здание стоит духовного труда.

И самые лучшие порой теряют хватку, говорили они между собой, и тогда уже не до излишней разборчивости в выборе работы

Он никогда не придавал особого значения времени, проводимому с друзьями, потому что не относил их к тем людям, которых он хотел видеть своими друзьями, но теперь ему казалось, что его друзья избегают его, словно чувствуя, что он недостоин дружбы.

с тех пор как он стал спать по два-три часа, да и то после физической нагрузки, он понял, что от работы по дому устаешь больше, чем от прогулок по улицам города.

Уилсон привез с собой в отель пару итальянцев, Бруно оплатил все обеды и несколько бутылок хлебной водки. С его телефона звонили в Чикаго, потом отель записал два звонка в Меткалф, хотя второго Бруно никак не смог припомнить. И когда он в последний день расплачивался по счету, у него не хватило двадцати долларов. Чековой книжки у него не было, так что отель, лучший в городе, задержал его багаж до тех пор, пока мать не перевела ему деньги. Нет, он не поедет больше в Сан-Франциско…

Если жертва — зло наподобие Мириам, то вид трупа должен радовать.