Цитаты из книги Порт-Артур. Книга вторая

Лошадей в ротах мало, и ими дорожат, мой друг, а людей побольше, и ценится их труд куда дешевле. Та же рабочая скотина, только двуногая. Да и в случае какого несчастья спокойнее: придавит человека – поохают, повздыхают и забудут, а лошадь покалечишь – под суд за порчу казенного имущества пойдешь

Правящие сановники у нас понимают и признают только одну политику: тащить и не пущать.

Золото завсегда в воде тонет, а дерьмо поверху плавает!

В России, слава богу, еще генерал-адъютантов не вешают, а если они проштрафятся, то напрявляют их в Государственный совет.

...хуже, когда говоришь, что все знаешь и умеешь, а сам ничего не знаешь и не умеешь.

- Ради бога, ваше превосходительство, лежите спокойно и не двигайтесь, иначе у вас выпадут мозги из головы, - трагически проговорил Вениаминов. "Если только они у него есть", - не смог не улыбнуться про себя Звонарев.

Парень ты, Сережа, не плохой – не трус и не дурак, но командир из тебя, прости, как из чего-то пуля! У тебя тут не люди, а золото, а ты хнычешь, что они никуда не годятся. Сумей подойти к ним, и они заработают, как черти.

Надо заслужить доверие солдат. Они у нас в бою работают как черти, потому что верят в своего командира. Когда же они не верят своему офицеру, как некой кривоногой гвардии, тогда дело не клеится.

Обойдя весь участок, отбитый только что моряками, генерал громко благодарил чуть не каждого в отдельности матроса за проявленную храбрость. Моряки отвечали ему весело и бодро. Ни тени прежней иронии не мог заметить на их лицах Звонарев. Наоборот, теперь матросы с нескрываемым восхищением и любовью смотрели на чудаковатого деда, только что показавшего пример мужества, порожденного великой любовью к своей родине.

Все мы люди, все человеки, и все за свою шкуру трясемся! Я откровенно скажу про себя – боюсь, но иду. Думаю, что и вы испытываете то же чувство.

– Ради чего вы идете на риск? В чаянии награды, из удальства или хотите пощекотать свои нервы опасностью?

– Ни то, ни другое. Знаю, что это-долг перед родиной, – задумчиво ответил лейтенант. – Так же, как и вы, – добавил он, помолчав.

– Родина – отвлеченное, но великое понятие. Его часто даже не сознаешь, но в конечном счете все делаешь именно для нее.

Люблю парусное дело. Чисто, никакой копоти и вони, спокойно, не тарахтит эта проклятая машина, да и больше морской лихости! Особенно когда под свежим ветром приходится рифы брать. По марсам и реям разбегутся матросы и висят на мачтах над кипящей бездной моря. Ничего этого нет на современных утюгах. Все сейчас в технике, а былую лихость негде и применить.

- Но едва ли достойно настоящих воинов! По моему мнению, ваше предложение равносильно отказу принять бой, пусть и безнадежный. Мы, русские, исстари привыкли спрашивать, где враг, а не считать его силы, - с достоинством ответил Руднев.

В России, слава Богу, ещё генерал-адъютантов не вешают, а если они проштрафятся, то направляют их в Государственный совет.

Вера Алексеевна Стессель

Будут нам кресты! Дерявяные побольше, железные поменьше.

Если бы генералы да полковники были неученые, вроде нас, то их можно было б еще извинить, а раз солдат понимает, что так делать нельзя, то генералы и подавно должны понимать.

– Хорошо, брат Сережа, когда за твоей спиной стоит сотня людей, готовых за тебя идти в огонь и воду.

Люблю Варю, целую Надю, думаю о Лоле! Это, брат, не любовь, а свинство! Выбери себе одну женщину и на других уж не смотри!