Драконы Осенних Сумерек

– Этим подонкам всё равно, за кого драться, Танис! – раздался пронзительный голос Тассельхофа. – Бросай им время от времени кусочек падали, и они твои наве…

• Падали!! – взревел гоблин и отвернулся от Флинта. – А как насчёт кендерятины, ты, недоумок? – И он бросился к безоружному на вид кендеру, протягивая к его горлу иссиня-багровые лапы.

– Уволь, уволь! Мой кошелек мне пока еще не надоел.
Флинт встревоженно засунул руку под куртку и с яростным воплем: «Ах ты, негодяй!» - ринулся на кендера. Тот хохотал, держась за живот, и не смог вовремя ретироваться.

– О, эльф! – прозвучал замогильный голос. – Ступай прочь подобру-поздорову, а гнома оставь нам. Ибо мы – души тех бедолаг, которых Флинт Огненный Горн оставил лежать бездыханными во множестве трактиров, кабачков т таверн. Быть может, кто-нибудь думает, что мы пали в честном бою? О нет! Мы умерли со стыда, проклятые духом винных гроздьев за то, что не смогли перепить гнома холмов!

Тика нацедила и подала ему эль. Снова взялась за швабру… И только тут до нее внезапно дошло: «Откуда он знает, как меня зовут?..»

Его вера вела его, а я… я слаба и недостойна. Речной Ветер готов был умереть за свою веру, а мне, похоже, придется отважиться жить

- Смотри. Зверюга не двигается и вообще ни на что не обращает внимания. Сидит себе, и все. Мне-то всегда казалось - драконы должны быть куда непоседливее... Как по-твоему, а?

• Иди, пощекочи его за пятку! - фыркнул Флинт. - Увидишь, что будет!
• А то мысль, - сказал кендер.

Впервые в жизни кендер чувствовал себя маленьким, беспомощным и одиноким. Отвратительное ощущение. Даже смерть, наверное, приятней!

- Вот бы посмотреть на этого оленя... - вздохнул Тас.

• Ну так разбегись и ударься в дерево башкой, - фыркнул гном. - Хотя при твоих мозгах, полагаю, особой разницы не будет...

Медленным шагом направился Танис навстречу призрачным воинам… Они стояли молча и неподвижно – просто стояли, загораживая дорогу. Их было невозможно сосчитать: одни, мерцая, возникали перед ним, другие, наоборот, меркли и пропадали, чтобы вновь появиться, когда исчезали их товарищи.

Достигнув середины, кендер задумался о том, каково лететь с такой высоты: все вниз и вниз, а потом трах! И об пол. Интересно все-таки, что ощущаешь, разбрызгиваясь во все стороны?.

– Кому говорю! – грозил он исцарапанным посохом толстому дубу. – Я сказал – передвинься! Как смел ты бросить на меня тень и помешать мне греться на утреннем солнышке? Передвинься немедленно, слышишь?
Дерево не отвечало. И, конечно, с места не двигалось.

– Разум, – сказал он, – оставил нас в тот момент, когда мы побежали за Тикой на кухню «Последнего Приюта»…

– Правду говорит пословица: «Упрям, точно гном», – проворчал Карамон. – А этот все свои сто сорок восемь лет только и делал, что становился упрямей!

Все еще цеплявшийся – хоть это и было уже лишено смысла – за железные звенья, он думал, летя сквозь тьму: «Так вот каково это, оказывается, – умирать». Ощущение было интересное, жалко только, скоро кончится.

Людям кажется, что полуэльф - это как бы добавление к целому. Получеловек - нечто ущербное, калека.

Нет нам ответа.
Равнодушно молчит Небо...

Первой его мыслью было - никак Верминаард вздумал скормить  его хищному кендеру вместо дракона!..

От столь грозного кинжала в ужасе убежит любой кролик. Даже самый свирепый