Цитаты из книги Приют героев

Большинству людей привычней все спланировать заранее, в подробностях. Потратить месяц на прикидку. Разложить по полочкам, рассовать по шкафчикам, наклеить таблички, оглядеть стройные ряды перспектив, простучать сочетания звеньев в цепи и вытереть трудовой пот. Люди склонны обманываться, видя в несокрушимости планов на будущее — несокрушимость самого будущего, такого, какое они в тщете своей придумали. Зато потом, когда судьба игриво дает щелчок карточным домикам, выбивая из стен то Рыцаря Жезлов, то Даму Чаш, когда будущее показывает длинный и мокрый язык, становясь настоящим, а в шеренги планов вбивается клин неразберихи — о, тогда они задыхаются в цейтноте, панически суетясь, и никак не возьмут в толк: за что? Так хороши, так свежи были планы!

"Люди, носящие желтые чулки и модные подвязки крест-накрест, отличаются гранитной твердостью характера. Это известно каждому образованному человеку".

"Сегодня корнет был сам на себя не похож. Пылкий, оскорбленный, чего-то требующий — все как обычно. Но присутствовал в конном пращнике Франце Лефевре некий надлом. Томила тайная червоточина. Ел поедом злобный хорек сомнений. Лицо осунулось, выправка увяла. И страстный огонь во взоре гнусно коптил".

"Четверка победителей — считая громко ржущего Гиббуса — с удовлетворением оглядела поле боя и рассыпалась в заверениях дружбы. Со стороны громилы меморандум о намерениях выглядел роскошно: — Файно гофренов отрямзили. Сукцес, кузарь! Ну ты гештаальт! Фуц буду, гештальт! Не впарь ты им, замаковали б меня. Я гнилым мазохам супоню: не Лупарь я! Не харят! Долю тербанят, делирии… Боргун я твой засель. Че задвинешь, все для тебя стындрю! Штрык даю! И благодарный костыльер скрестил пальцы, подтверждая клятву".

Я жил в тени имен. В тени великих, Прекрасных, благороднейших имен. От их лучей в глазах плясали блики, В ушах плескался шелест их знамен, И строго на меня взирали лики Со стен, коря за то, что неумен.

Знать имена теней я начал позже. Вот тень змеи. Тень чашки. Тень врага. Тень-кучер крепко держит тени-вожжи, Тень-кот ворует тень от пирога... А вот тень-день. Он был сегодня прожит И тенью-ночью поднят на рога.

В предчувствии движения племен, Разломов тверди и кончины мира Пою не то, о чем мечтает лира, А имена теней и тень имен.

«Аистенок» упорно не желал складываться. Анри сотни раз проделывала эту простую, давно ставшую привычной манипуляцию. Свернуть посланца для «pegasus charteus cursus»? ха! С закрытыми глазами! со связанными руками! десять секунд…Однако сейчас бумажный гонец страдал золотухой и рахитом, выходил жалким и непригодным для полета, норовя развернуться в исходный лист. Издевательски подмигивала радужная печать с двумя скрещенными Т. Дурной знак? Вряд ли. Она бы почувствовала. Руки дрожат? Так не дрожат ведь! Может, сложить «жабку», сменив рожденного летать на рожденную прыгать? Пусть дольше, зато верней…Испугавшись перспективы стать жабой, «аистенок» с шелестом расправил крылья, сделал круг над головой, залихватски курлыкнул и стрелой унесся прочь.