Заповедник. Рассказы

- Личные вещи Пушкина?.. Музей создавался через десятки лет после его гибели...
- Так, говорю, - всегда и получается.
Сперва угробят человека, а потом начинают разыскивать его личные вещи.

На чужом языке мы теряем восемьдесят процентов своей личности. Мы утрачиваем способность шутить, иронизировать.

Ленинград начинается постепенно, с обесцвеченной зелени, гулких трамваев,  мрачноватых кирпичных домов. В утреннем свете едва различимы дрожащие неоновые буквы. Безликая толпа радует вас своим невниманием.

Любить публично — скотство!

Я зашел в хозяйственную лавку. Приобрел конверт с изображением
Магеллана. Спросил зачем-то:

• Вы не знаете, при чем тут Магеллан?

• Может, умер... Или героя дали...

Кошмар и безнадежность – еще не самое плохое. Самое ужасное – хаос…

"Как я позднее убедился, элементарная грубость здесь сходила легче, чем воображаемый апломб...."

Перед этим я выпил, и мне стало легче. О вреде спиртного написаны десятки книг. О пользе его — ни единой брошюры. Мне кажется, зря…

Вообще страсть к неодушевленным предметам раздражает меня… (Я мысленно раскрыл записную книжку.) Есть что-то ущербное в нумизматах, филателистах, заядлых путешественниках, любителях кактусов и аквариумных рыб. Мне чуждо сонное долготерпение рыбака, безрезультатная немотивированная храбрость альпиниста.

- что Вам угодно?
- мне угодно - говорю - чтобы все были доброжелательны, скромны, и любезны.

" От первой рюмки я легко воздерживаюсь. А вот останавливаться не умею. Мотор хороший, да тормоза подводят."

" Борька трезвый и Борька пьяный настолько разные люди, что они даже не знакомы между собой."

Говорят, евреи равнодушны к природе. Так звучит один из упреков в адрес еврейской нации. Своей, мол, природы у евреев нет, а к чужой они равнодушны. Что ж, может быть, и так. Очевидно, во мне сказывается примесь еврейской крови…

Действительно, было в Михал Иваныче что-то аристократическое. Пустые бутылки он не сдавал, выбрасывал.

Слабые люди преодолевают жизнь, мужественные — осваивают…

«Хорошо идти, когда зовут. Ужасно — когда не зовут. Однако лучше всего, когда зовут, а ты не идешь…»

«Митя, я не боюсь, потому что у тебя есть рога. И следовательно, ты — не хищник…»

Ссорятся люди от полноты жизни…

Чрезмерным в ней было только равнодушие. Своим безграничным равнодушием она напоминала явление живой природы...

И все-таки с дружбой было покончено. Нельзя говорить: <Привет, моя дорогая!>> — женщине, которой шептал бог знает что. Не звучит...