Альберт Швейцер. Картина жизни

Глубокое удовлетворение испытывал Швейцер, которому уже исполнилось пятьдесят пять лет:

«Как хорошо теперь работается в Ламбарене, и это потому, что теперь у нас достаточно врачей и сиделок и мы можем делать все необходимое для больных, не доходя до полного истощения сил».

Поразительно, как удавалось Швейцеру одновременно работать на столь различных поприщах и притом создать настолько ценные труды, что ими до сих пор пользуются.

Наверно, это под силу лишь очень талантливому человеку, умеющему максимально сосредоточить свои мысли на предмете исследования, точно оценить свои разнообразные дарования и отмежевать их друг от друга.

Но безусловной предпосылкой подобного подвига является крепкое здоровье.

Он твердо убежден, что человека можно вразумить личным примером. Человек по сути своей добр, и только другой человек может склонить его ко злу, а раз так, значит, только человек может вернуть ему человечность.

Заботило Швейцера лишь состояние здоровья Елены, которое день ото дня ухудшалось. Весной 1930 года она уже не могла откладывать свой отъезд, ей надо было срочно вернуться в умеренный климат Европы. С тяжелым сердцем простились друг с другом супруги.

Не только разлука и слабое здоровье жены огорчали Швейцера, тревожило его и положение в Европе, особенно в Германии, где отныне жила Елена.

В конце лета Ноэль Гиллеспи должен был уехать домой, чтобы продолжить занятия в Оксфордском университете. Дружба почти пятидесятилетнего врача и философа со студентом-химиком, выросшая из случайной встречи во время пребывания Швейцера в Англии, длилась много лет, хотя друзьям впоследствии больше не суждено было встретиться.

Известный философ, теолог, проповедник, директор фонда, преподаватель университета, художник, писатель и специалист по органостроению решил, что отныне его назначение — быть врачом в девственном лесу Африки.

Каким уважением к его универсализму, какой серьезностью должна быть проникнута критика подобного намерения!

Верный своему обычному методу работы, Швейцер собрал воедино все, что когда-либо писалось по органостроению, и, опираясь на собственный исполнительский опыт, дал исторический очерк развития этого искусства с оценкой достигнутых успехов.

Удивительно, но факт, что занятый трудоемкими, кропотливыми исследованиями жизнеописаний Христа, своей преподавательской работой в университете, исполнительской деятельностью в баховском хоре при церкви св. Вильгельма, чтением лекций в Париже по литературе и философии и связанный обязательствами, как, например, выступления с органными концертами, Швейцер тем не менее нашел и время и силы, чтобы написать книгу об Иоганне Себастьяне Бахе.

На долю Швейцера выпало счастье идти впереди, призывая людей делать добро, и на исходе жизни убедиться, что призыв его услышан.