Я призываю свидетеля нового, но он известнее всякой литературы, действеннее всякой доктрины, распространеннее всяких книг, больше всего человека; он есть все, что составляет человека. Душа! стань по средине. Если ты божественна и вечна, как полагает большинство философов, то ты тем более не будешь лгать. Если ты не божественна, так как ты смертна, что думается одному только Эпикуру, то ты тем более не должна будешь лгать. Произошла ли ты с неба, или появилась из земли. Составилась ли ты из чисел или из атомов? Начинаешься ли ты с телом, или входишь в тело после? Почему и как ты делаешь человека, существо разумное, способное чувствовать и знать? Но я призываю тебя не такую, которая изрыгает мудрость, получив образование в школах, поработав в библиотеках, насытившись в академиях и аттических портиках. Я обращаюсь к тебе простой, грубой, необразованной, невежественной, какова ты у тех, которые имеют только тебя одну, какою являешься ты на улицах на перекрестках, на фабриках. Мне нужно твое незнание, потому что никто не верит твоему маленькому знанию. Я требую от тебя того, что ты вносишь с собою в человека, чувствовать что ты научилась или от себя самой или от какого либо Творца своего. Ты, как я знаю. не христианка; ибо душа обыкновенно делается христианкою, а не рождается. Однако христиане теперь требуют свидетельства от тебя, чужой для нас, против твоих, чтобы они хоть тебя устыдились, потому что они ненавидят нас и смеются над нами за то, о чем свидетельствует твое собственное сознание.
О свидетельстве души, 1