Доктор Фаустус

Да и существует ли вообще такая область человеческого, пусть наисветлейшая, достойнейшая, которая была бы вовсе недоступна влиянию тёмных сил, более того, которая не нуждалась бы в оплодотворяющем соприкосновении с ними?

... язык звуков (если позволительно так именовать музыку), быть может, более проникновенный, но странно нечленораздельный, не кажется мне относящимся к педагогически-гуманной сфере...
Несмотря на всю логически-нравственную суровость, которой ей угодно прикрываться, музыка, как мне представляется, всё же причастна миру духов, и я не поручусь за полную её благонадёжность в делах человеческого разума и человеческого достоинства.

Одиночество Адриана я бы сравнил с пропастью, в которой беззвучно и бесследно гибли чувства, пробуждённые им в людских сердцах. Вокруг него царила стужа...

Беззаветную преданность Адриан принимал подчас вовсе её не замечая. Его безразличие было так велико, что он едва отдавал себе отчёт в том, что происходит вокруг, в какой компании он находится, и так далее.

... которого он, не потому ли что к нему привязался, прогнал от себя. И прогнал в смерть.

Свобода сама себе внутренне противоречит, поскольку вынуждена, самоутверждаясь, ограничивать свободу своих противников, а стало быть, отменять самое себя .

Что есть свобода? Только равнодушие.

«Не всему, что совершается в безумии, надо препятствовать [...].»

«[...] человеку должно славить черта, потому что для великого начинания и творения пользы можно ждать от него одного.»

«[...] гениальность есть глубоко проникшаяся болезнью, из нее творящая и благодаря ей творческая форма жизненной силы.»

«[...] учитель - это олицетворенная совесть адепта, подтверждающая его сомнения, объясняющая его неудовлетворенность и поощряющая его стремление к совершенствованию. »

«Так же как и порок был порочен не сам по себе, а возникал из потребности огрязнять добродетель, вне ее он оказался бы беспочвенным; иными словами, он срстоял в упоении свободой, то есть возможностью грешить, - свободой, лежавшей в основе сотворения мира.»

— Нет ли у вас случайно ре-бемоль-мажорной арии Далилы из Сенсансова «Самсона»? — продолжал Адриан.
Вопрос относился к Буллингеру, которому доставило величайшее удовлетворение ответить:
— У меня? У меня нет арии Далилы? Вы, дорогой мой, странно обо мне думаете! Вот она, и, смею вас заверить, не «случайно»!

самопервейшее достижение музыки состояло в том, что она денатурализовала звук,
ограничила пение, по-видимому, скользившее в первобытные прачеловеческие времена по многим делениям звуковой шкалы,
одной-единственной ступенью и
отторгла у хаоса звуковую систему .
Ясно, что регулирующая классификация звуков явилась предпосылкой и первым самоутверждением того,
что мы зовём музыкой.

XXI
я прочитал в газете об успешном возобновлении нашей подводной войны, истребившей за одни только сутки не менее двенадцати кораблей, в том числе два больших парохода — английский и бразильский — с пятьюстами пассажирами на борту.
Мы обязаны этой удачей новой чудодейственной торпеде, созданной немецкой техникой, и я не в силах подавить в себе чувство некоторого удовлетворения, думая о нашем неутомимом изобретательском гении

XXI
Мою работу сопровождает продвижение московитов на Украине, нашей «будущей житнице», и эластичный отход наших войск на линию Днепра, — вернее, моя работа сопровождает названные события.
Несколько дней назад и этот оборонительный рубеж тоже, по-видимому, оказался непрочным, хотя наш фюрер, примчавшись туда, громогласно велел прекратить отступление, пустил крылатое выражение «сталинградский психоз» и приказал держаться на Днепре любой ценой.

XXVI
с тех пор как я начал свои записки, миновал почти год и, пока накапливались последние главы, наступил апрель 1944 года.

похоже, что американской промышленной машине не пришлось даже работать на полный ход, чтобы извергнуть такую всеподавляющую массу военного снаряжения.

умение худосочных демократов обращаться с этим страшным оружием обескураживает нас и отрезвляет, и мы постепенно отвыкаем от заблуждения, будто война — прерогатива немцев и в искусстве насилия все прочие жалкие дилетанты.

вели себя с боголюбезной жизнерадостностью

что же это за наука, которая состоит в сомнительных, принудительных отношениях с разумом и которой постоянно грозит опасность развалиться из-за компромисов, с ним заключаемых?
Я лично считаю, что «либеральное богословие» это всё равно что «деревянное железо»

Не лучше ли было бы «факт» человеческого интереса к бесконечному целиком отдать
в распоряжение благочестия, изящных искусств, свободного созерцания и, наконец, точного исследования,
то есть космологии, астрономии, теоретической физики —
наукам, которые будут преданно служить тайне творения,
а не делать из неё обособленную духовную науку с бесконечно развитой сетью догматов,
сторонники которых способны на кровавую вражду из-за какой-нибудь грамматической связки.