Машенька. Подвиг

Я бы нескоро прикоснулась к Набокову, если бы не программа в университете на моём, филологическом, факультете. Школьный подход к литературе оставил на этом писателе неприятный, мутный налет эмиграции, хотя мы и не читали на уроках ни одного его произведения. Благодаря роману "Машенька" я избавилась от своих предсуждений.
Филологический взгляд на любой художественный текст изменил мои интересы. Я стала любить в книгах "тонкотканность" - термин, который я сама для себя выдумала, чтобы обозначать степень прозрачности, легкости, детальности произведения. Проще понять это в живописи: бывают картины написанные широкими, но редкими мазками, бывают мелкими и редкими. Вот и я стала любить второй вид живописи в литературе.
Наконец, перехожу к "Машеньке": это тот самый "тонкотканный" роман. Мелкие, легкие детали, едва заметные набоковские штрихи - по-моему, это идеальная форма для истории-воспоминания. История первой любви всегда полна такими мелочами, именно их сочетание дает человеку ощущение тоски по прошлому.
Мне кажется важным, что и автор романа, и главный герой - мужчины. Будь это не так, "Машеньку" неразборчивые читатели легко бы назвали пустой, любовной фантазией или даже иллюзией (что в контексте романа совсем ни одного и то же). Мужской взгляд позволяет строже судить и легче верить. Я поверила.
"Машеньку" стоит читать, чтобы пережить заново если не свою, то хотя бы чужую историю первой любви.

Ах улыбнись, ах улыбнись вослед, взмахни рукой,
Пускай на миг все люди замолчат.
Недалеко, за цинковой рекой,
Твои шаги на целый мир звучат…

Проза Владимира Набокова неповторима и удивительно "ностальгична". С каждой книгой, с филигранностью пролетающих друг за другом предложений на страницах убеждаешься в том все больше. Туманная «Защита Лужина», неторопливый и «ветвистый» кронами слов «Дар», откровенная «Лолита», хирургически-точная «Камера обскура» - каждая история обладает своим настроением и уникальна. Лишь «Приглашение на казнь» мне показалось неуместным своей экспериментальной вычурностью и вольным для столь серьезного автора…

Почерк, пространство «Машеньки», его литературного дебюта ближе всего к «Дару». Но в то же время это не несколько чувственных эпизодов и зарисовок, а пустившая корни, не побоюсь это слова, суть чьей-то судьбы. Двойственный, как и все на свете, пример легкости и тяжести бытия, и не только двадцатого столетия. Дыхание и отзвуки разлуки. Безжалостность свойств памяти. Сложенная из трепетных миров, ассоциаций, полумрака и роскоши набоковских слов строка. Литературный воздух читателя. Дежа вю, будьте честны перед собой, как же иначе...

9/10

Для меня это книга о силе прошлого, о силе наших воспоминаний. Сначала я правда ждала появления Машеньки, встречи с ней главного героя. Настолько проникаешься мыслями Ганина о Машеньке, его воспоминаниями об их давно ушедших встречах, что даже начинаешь верить, что это действительно любовь, которая не прошла и никогда уже не пройдет. И вот насколько вершить сначала во все это, ровно настолько же становится совершенно ясно к концу книги, что Машеньку мы никогда не узнаем, и что все эти мысли и планы не имели совершенно ничего общего с будущим. Как же иногда бывает сладко и приятно что-то вспоминать, и хочется продолжения того призрачного былого счастья. Но главное вовремя понять, что прошлое есть прошлое, и как бы мы ни старались, его никак не продлить и не повторить. Надо вовремя остановиться, чтобы прекрасные и волнующие воспоминания так и остались воспоминаниями, и не были осквернены нашими нелепыми попытками что-то вернуть.

Сколько раз зарекаюсь не читать реценции пока не утромбую в несколько десятков строк свое отношение к прочитанному, и все же в этот раз не удержалась. А зря .

Прочитав рецензию поняла, что весь мой ворох мыслей , который кружится уже пол месяца в голове и собирается воплотиться в письменный вариант, отразился в этих строчках. Четко. Максимально близко и родно.

Собственно вот. Рецензия smereka

Пронзительная история о невозможности возвращения чувств. Об осознании того, что лучшие моменты прошлого мы проживаем только в мыслях, и связать их с настоящим неозможно.
Слишком много времени прошло.
Слишком изменились все и всё.
Слишком было прекрасно.

Взгляд внутрь.
С каждой строчкой все короче. Четче.

Остается только добавить, что этот роман Набокова , который для меня являлся первым ознакомлением с его творчеством ( не считая 100ни страниц Лолиты , к которой непременно вернусь, когда придет время) послужил плацдармом, побудившим желание ознакомиться не только с творчеством мастера афоризмов и хитросплетенных слов, но и , в первую очередь , прочитать его биографию, дабы лучше понимать и " прочувствовать " этого маэстро.

"Жизнь - не только то, что человек прожил, но и то, что он помнит, и то, что об этом рассказывает".

До скорой встречи, Владимир!....

Можно, наверное, уже причислять себя к фанатам Набокова, но конкретно эта книга – точно не из самых любимых.

Это четвертый роман писателя, один из первых, ещё из европейского периода. Но уже здесь, как и почти всегда у него, много автобиографичного, а сюжет вторичен – важнее само ощущение происходящего.

Главный герой, Мартын, все время ищет «настоящее» – место, где жизнь не искусственная, где можно почувствовать, что ты живешь по-настоящему.

Книга не самая длинная, но в ней есть что-то от сериалов, которые немного затянулись: история интересная, постепенно захватывает, всё развивается естественно. А потом будто бы нужно резко завершить сезон или даже весь сериал – и всё заканчивается быстро, скомканно, да ещё и с открытым финалом.

Вот именно из-за этого и остается какой-то осадок.

Для меня это не столько история о первой любви, сколько роман о любви к Родине. Набоков мастерски передает ощущение утраченного прошлого, теплых, но безвозвратных воспоминаний. Читаю книгу, находясь на своей любимой Родине, и все равно испытываю трепетную ностальгию — не по конкретному месту, а по тому, какой видела свою страну в детстве и юности.

«Машенька» наполнена светлой грустью и тонким лиризмом, в ней ощущается тоска по дому, которого уже не вернуть. Это очень короткий, но глубоко личный роман, в котором каждый, кто хоть раз оглядывался назад с сожалением, найдет что-то свое.