Александрийский квартет. Бальтазар

My objects in the novels? To interrogate human values through an honest representation of the human passions. A desirable end, perhaps a hopeless objective.

I have always believed in letting my reader sink or skim.

Science is the poetry of the intellect and poetry the science of the heart’s affections.

In memory, I always see them like this, staring at each other with clasped hands, so near together, so far apart. The telephone is a modern symbol for communications which never take place.

The city, inhabited by these memories of mine, moves not only backwards into our history, studded by the great names which mark every station of recorded time, but also back and forth in the living present, so to speak — among its contemporary faiths and races: the hundred little spheres which religion or lore creates and which cohere softly together like cells to form the great sprawling jellyfish which is Alexandria today.

Truth is what most contradicts itself in time.

Все наши женщины в глубине души няньки. Чтоб заслужить пожизненную преданность англичанки, нужно лишь устроить так, чтобы тебе оторвало обе ноги, и желательно выше пояса. Леди Чаттерли всегда казалась мне в этом плане малоубедительной — как символ, конечно. Ничто не могло бы привязать жену к мужу сильней, чем клиффордова болезнь.

Меня тошнит, когда ко мне ходят, как на могилу к мертвому котенку.

В книге стихов: „Брать иногда, когда приспичит, ложечками сыпать в душу и ждать, пока растворится“

We must always defend Plato to Aristotle and vice versa because if they should lose touch with each other we should be lost. The dimorphism of the psyche produced them both.

At first ...we seek to supplement the emptiness of our individuality through love, and for a brief moment enjoy the illusion of completeness. But it is only an illusion. For
this strange creature, which we thought would join us to the body of the world, succeeds at last in separating us most thoroughly from it. Love joins and then divides. How else would we be growing?

And when night falls and the white city lights up the thousand candelabra of its parks and buildings, tunes in to the soft unearthly drum-music of Morocco or Caucasus, it looks like some great crystal liner asleep there, anchored to the horn of Africa — her diamond and fire-opal reflections twisting downwards like polished bars into the oily harbour among the battleships.

A diary is the last place to go if you wish to seek the truth about a person.

Память человека — ровесница его несчастий.

Арабская пословица

Но разве не все мы обитаем друг у друга на теплых мелководьях душ, разве нам дано заглянуть за барьерные рифы, туда, в темно-синюю бездну?

Любовь - как окопная война: врага ты не видишь, но знаешь, что он здесь и что умнее будет голову держать пониже.

Самые остроумные реплики всегда приходят из-под гробовой доски.

Нам следует всегда защищать Платона от Аристотеля и наоборот, потому как, если они вдруг утратят связь между собой, мы просто потеряемся. Они — порождение диморфизма наших душ.

The Mediterranean is an absurdly small sea; the length and
greatness of its history makes us dream it larger than it is.

Когда сорвешь цветок, ветка вернется на прежнее место. Не так с цветами сердца.