Подарки к Зимнепразднику

Она с грохотом пронеслась по гостиной по кругу, применяя ладонь как ковбойский кнут. Пусть эти собачата пошевелятся, кнуто-о-м их!… Джени отказалась от уже налитого апельсинового сока и потребовала воды со льдом — два кубика. Генерал Соло с презрением тщательно вынул кусочки бананов. Трям-трям с пронзительными визгами «Умри, умри!» все свои оладьи покидал в кошек, которые словно акулы кружили у него под стулом. Мери Элис не могла сообразить, кому предназначались вопли — завтраку или бомбардируемым.

— Послушайте, леди! — кричал он. — Имейте сердце. Вот уже два месяца, как меня сократили. Поверьте, когда вы безработный, вы не сможете вести бурную жизнь, тем более с женой и двумя детьми. У меня нет таких денег, чтобы выбрасывать их на ветер. Так что мы с вами зашли в тупик!
— Вот что не правильно в этой стране, — ответила она. — Ленивые бездельники, которые предпочитают хлебать из общественной лоханки вместо того, чтобы пойти и получить честную работу!
— Апф! — осекся он, начиная задыхаться. — Единственная вакансия, что открылась в этом городе за прошедшие четыре недели, это работа официантом в «МакДональдс». И я был там в восемь утра. А передо мной были еще девятнадцать человек. И, господи исусе, половина из них была в костюмах и при галстуках!

Голуби принадлежат Господу Богу. Или городу. Или воздуху свободному. Уж конечно не ему, как ни крути. Они кружили, падали и взмывали в верхних слоях атмосферы, и поселились у него в ивах. Не в ивах миссис Арбор, конечно — у нее напротив деревьев была сетка. Его совершено не беспокоило и их мягкое воркование и крики, что доносились в окно спальни на втором этаже теплым летним вечером. Они проживали свою маленькую голубиную жизнь, и он совершенно не возражал против того, чтобы разделить с ними кусочек пространства, тем более что сам он никогда на ивы не забирался.

Хотя Роик почти не сомневался в том, что два очень ре
алистических кролика, трахавшихся под не бросавшимся в глаза кустиком, не входили в число заказанных м’лордом ук
рашений. Они не остались без внимания: первый же заметивший их человек немедленно указал на них всем стоявшим рядом. Айвен Форпатрил отводил взгляд от веселенькой художественной непристойности (кролики ухмылялись), ста
раясь казаться совершенно невинным. Брошенный на него графом угрожающий взгляд был скомпрометирован вырвавшимся смешком, который перешел в хохот, когда графиня прошептала что-то ему на ухо.