Японская новелла. 1960 - 1970

Получив вызов, он почувствовал себя буквально загнанным в угол. Пройдет он освидетельствование и волей-неволей окажется в армии. И вероятно, будет отправлен на фронт. А если попадет на фронт, то должен будет убивать врагов. Но ведь и враги - тоже люди. А если, скажем, не верить в цели нынешней войны, то иностранный солдат - даже и не враг. Кроме того, пусть его убеждение - что убивать человека, даже врага, нельзя - достаточно расплывчато, все же это религиозное чувство, и тем оно и сильно. В нем прочно жила мысль, скорее, почти физическое ощущение того, что война - это, по существу дела, убийство, убийство же - зло, и участие в этом зле для него непереносимо. Если он поступит вопреки этому чувству - назвать ли это физическим ощущением или подсознательной уверенностью, - последующая его жизнь, даже если он не сойдет с ума сразу после этого, потеряет для него всякую ценность и его будет вечно преследовать страх. Так он думал.

Оживший страх — Синъитиро Накамура, перевод: Л. Ермакова

В этом мире множество горестей, да таких, что руки опускаются. Казалось бы, люди должны жить в постоянной радости, ибо родились людьми. И мне бы радоваться вместе со всеми. Но не тут-то было! Как посмотришь кругом, как вникнешь во все происходящее, радость сразу улетучивается. Я каждый день терплю поражение и сдаюсь. Но, сдавшись, моментально побеждаю и начинаю жить дальше. Уж так я устроен. Честное слово, иногда хочется остановиться, застыть, замереть на месте, покончить со всем раз и навсегда... Но... не успеешь замереть, как уже делаешь следующий шаг в жизнь. И все начинается сначала. Это судьба всех живых. Сдался, вцепился в горе обеими руками, а руки-то уж разжались, незаметно, непроизвольно. Я быстро сдаюсь, но еще быстрее забываю, что сдался. Ты, видно, забыть не можешь. А я возьму да возрадуюсь, душевно возрадуюсь! Правда, временами стыдно бывает за собственную радость, но ничего я не могу с собой поделать - радуюсь и все! Есть, конечно, явления, против которых я бессилен. Но я о них не думаю. Какой смысл беспокоиться, когда ты бессилен что-то изменить?..
Знаешь, мне часто приходят на ум слова "зеркальная гладь, зеркальная ясность". Если вникнуть в их смысл, становится легче жить. Не знаю уж, хорошо ли это или плохо, но у меня это именно так. Как бы тебе объяснить... "Зеркальная гладь" - это и есть наш мир, не потому, что в нем все гладко да ясно, а потому, что невозможно за что-либо ухватиться. Ведь в нашем мире нельзя прикипеть к добру или злу и застыть. А коли так, то, значит, ни побед, ни поражений не бывает. Так зачем же сдаваться?

Счастливый каллиграф Тайдзан — Санэацу Мусянокодзи, перевод: З. Рахим

Для людей двадцатых годов главным критерием всего были понятия добра и зла. В тридцатые годы их место заняли понятия выгоды и невыгоды. А для людей сороковых годов основным мерилом вещей, по-видимому, должна быть сила. А сила нынче - это производственная мощь. Следовательно, мы должны признать, что подавляющая сила сейчас на стороне Америки. И нам ничего не остается, как держаться за Соединенные Штаты. Правда, вы говорите, что производительные силы России того и гляди обгонят американские. Что ж, тогда будет другой разговор. (Томоди Абэ "Белая роза").