Избранные произведения в двух томах. Том 2

Это книга  - своего рода прогулка по улицам и закоулкам памяти, ностальгия по молодости, подведение неких итогов литературного мира России бурного начала XX века.

Вениамин Каверин вспоминает старый дом № 5 на Исаакиевской площади бывший дворец графа Зубова, где он  провел лучшие годы молодости, принимая участие в литературном  семинаре в конце 1920-х годов.

Воскрешая былое, писатель рассказывает о своих товарищах по ремеслу, о тенденциях того времени, о проблемах, которые волновали тогдашнюю творческую молодёжь, анализирует отдельные произведения, говорит о литературных методах и приёмах.

Но больше всего книга ценна воспоминаниями очевидца и современника о позабытых  писателях.

На страницах мы встречаем Леонида Добычина,  Илью Эренбурга, Виктора Шкловского,  Бориса Эйхенбаума, Юрия Тынянова, Аркадия Гайдара, Даниила Хармса, Николая Заболоцкого и других.  Ретроспектива их взглядов и творческих устремлений как нельзя лучше демонстрирует настрой той эпохи.

Книга написана хорошим русским языком. Приведены выдержки из литературных семинаров с анализом произведений, много цитат разных авторов,  что позволяет окунуться в бурлящую атмосферу строителей литературы новой России.

Это автобиографический роман Вениамина Каверина, в котором он рассказывает о своих гимназических годах. И вот тут даже трудно сказать, чего в романе больше, биографии писателя или биографии страны, потому что Каверин пишет не только о себе и своей семье, он очень много говорит о других людях, о гимназии, о каких-то происходивших вокруг него событиях и конечно же очень много о Пскове. А событий было не мало – Первая мировая война, февральская, а затем октябрьская революции, немецкая оккупация 1918 года, когда Псков находился по ту линию фронта. Вот на таком историческом фоне происходило взросление будущего писателя.

У Каверина была интересная семья, его родители – профессиональные музыканты. Мама сдавала в аренду музыкальные инструменты и организовывала в Пскове различные музыкальные мероприятия. По ее приглашению в Псков приезжал Шаляпин и многие другие известные артисты. Отец был капельмейстером музыкальной команды Преображенского полка. Он владел многими музыкальными инструментами и категорически настаивал на обучении детей музыке. Вениамин Каверин задается вопросом, почему музыка не стала чем-то важным для него. И сам же дает ответ, в его детстве ее было слишком много, она была повседневностью и поэтому не вызывала особого интереса.

Другое дело книги. Каверин с головой окунулся в зарубежную и русскую классику, часто ассоциируя себя с героями романов. В какой-то момент чтение даже стало для него отдельной реальностью, вокруг может происходить множество событий, но читателям нет до этого дела, они читают. Сам он стал писать очень рано, лет с 13 и это была в основном поэзия. Каверин боготворил Блока и даже пытался подражать ему.

В книге много говориться о другом писателе – Юрии Тынянове, я не знала, что они были так близко знакомы. Тынянов был гимназическим другом старшего брата Каверина Льва, а позднее женился на его сестре Елене. Именно Тынянову Вениамин Каверин показывал свои первые литературные труды и высоко ценил его мнение.

В какой-то степени книгу можно считать путеводителем по Пскову начала 20 века. В ней подробно описана городская общественная жизнь, упоминается много исторических мест. В одной из глав автор описывает свое посещение псковского архива, где его в основном интересовали материалы, связанные с гимназией. Думаю, книга будет интересна как тем, кто хочет подробнее узнать об авторе «Двух капитанов», так и тем, кто интересуется историей России начала 20 века.

Так складывается мое отношение с мемуарами известных писателей, что читаю я об одном и том же времени, но глазами разных по складу характера, по восприятию и витиеватости судеб людей. Прочитан был с восторгом Паустовский, с нежностью - Вера Панова, и вот о том же ярком и переломном говорит теперь с читателем Каверин.
К Каверину я пришла случайно - попалась мне его книга "Летящий почерк" и "Перед зеркалом", любопытство заставило прочесть несколько строчек, очнулась уже дочитав половину))Других его книг тогда в пределе досягаемости не оказалось и остались приятные чувства именно к этим. После была прочитана еще пара книг, и мнения о писателе я не поменяла - интересен, близок манерой письма, запоминается не только формой, но и содержанием. Оттого и решилась на автобиографию. Но тут оказалось не мое.... Уж очень своеобразная была семья у бедного автора, странная и непохожая конечно на стандартные представления о начале века. Воспоминания конечно честные, но выбор их мне не импонировал, выделены как-то больше серые и черные тона во всем сюжете... Складывалось ощущение, что его в семье никто не любил, да и он особо никого не любил из тех, кого описывал. Воспоминания получились не тяжелые и обидные, а именно как бесчувственные в смысле отношений. Хотя читать было интересно для понимания внутреннего мира автора, и становилось понятно, как автор пришел к той или иной мысли, облеченной потом в слова его книг. Книга охватывает весь период детства и юность, как и любые воспоминания, периодически перехлестываясь с будущим, с последующими событиями и свершениями. Семья большая, музыкальная, с определенной общностью интересов, но настолько разобщенная духовно - это печально... А на фоне рушащегося привычного мира - это уже трагично, но так обыденно представлено, что думать об этом еще грустнее...
Для любителей мемуаров и всех, кто интересуется жизнью и бытом людей, живших в первой половине двадцатого столетия на просторах нашей необъятной родины чтение должно прийтись по душе.

Удивительно, но сразу чувствуется, что это мемуары, написанные писателем. Никакой сухости, избытка фактов - свободный полёт свободной мысли. Удивительно интересные детали, которые всплывут потом в книгах писателя: и склянка с ядом кураре, и дуэль, и "бюро проката роялей и пианино".
Предреволюционный Псков, странная семья - окончившая московскую консерваторию мать, организаторша псковской музыкальной жизни, и бравый, но мелочный и скуповатый отец, организатор музыкальной жизни одной взятой воинской части. Музыка, с которой так или иначе связаны все шесть братьев и сестёр. Гимназия с её умными и глупыми учителями, приятелями, первыми стычками и шутливыми выходками. Влюблённости, попытки самоубийства, нянька, мешающая в печи старой шпагой вместо кочерги, спиритические сеансы, милый старый уютный быт. Приближение революции, сумбур, волнение, наступление немцев, паника и отчаяние, бесконечные митинги, яркая и незабываемая молодость. Характерно, что этой молодостью и отъездом в Москву всё заканчивается - дальше, видимо, начинаются суровые советские будни.

В этой книге Каверин вспоминает свое детство и юность. Честно и без прикрас пишет о своей семье, в которой часты были ссоры между отцом-дирижером военного оркестра и мамой-выпускницей консерватории и владелицей салона роялей; отношения между братьями и сестрами были достаточного холодными и отчужденными и в конце концов семья все-таки рассыпалась, несмотря на попытки ее спасти. Вениамин Каверин много пишет о братьях, учебе в гимназии и первой любви. Встречаются и атрибуты эпохи начала XX века, например, спиритические сеансы, которыми увлекалась интеллигенция того времени. В последнее время часто натыкалась на упоминавшуюся в том числе и у Каверина (в "Хазе", а также у Валентины Осеевой в "Динке") книжку, выходившую в начале века тонкими брошюрками по частям "Пещера Лейхтвейса". Этим романом зачитывались в России в годы юности Каверина, что стало для меня открытием, ибо о такой книге раньше не слышала. Еще один атрибут переломного времени. Много в книге рассказов об агитационной работе молодых псковичан, о мыслях, которые бурлили в их головах накануне революции, о жизни под немецкой оккупацией. Книга заканчивается переездом семьи в Москву. Прощание с Псковом ознаменовало окончание беззаботной жизни молодого Каверина.

Автобиографическая книга "В старом доме: Воспоминания и портреты" самим Кавериным охарактеризована как "художественно обработанный архив автора". Она была написана в 1969-1972 годах и повествует о нескольких десятилетиях литературной жизни Ленинграда, начиная с 1920-х годов, когда Каверин был молодым литератором и вёл семинар на Высших курсах в доме № 5 на Исаакиевской площади.
Владелец этого дома - Валентин Платонович Зубов (потомок екатерининского фаворита) открыл здесь перед Первой мировой войной, в 1912 году, первый русский Институт истории искусств.
В конце 19960-х годов в доме размещался уже Ленинградский институт театра, музыки и кинематографии (ЛГИТМИК).
Книга очень познавательная, открывает малоизвестные страницы русской/советской литературы 1920-60-х годов. Каверин рассказывает и о знаменитых, и о подзабытых или неизвестных широкому читателю писателях и литературоведах (Леониде Добычине, Илье Эренбурге, Викторе Шкловском, Борисе Эйхенбауме, Юрии Тынянове и др.), об объединении "Серапионовы братья", о личных отношениях, о знаменательных событиях и произведениях, о том, что такое писательский успех, и многом другом.
Подводя итог, Каверин пишет, что четыре года преподавания принесли ему неоценимую пользу: развили вкус, заставили охватить всю картину литературы целиком, научили, что литературу обязательно нужно преподавать с любовью.

Не скажу, что очень уж люблю книги Вениамина Каверина, но его автобиографическая и мемуарная проза великолепна, на мой взгляд.  Язык точный и сочный, - даже это не главное. Главное - это галерея людей, с которыми и у которых ему довелось учиться, работать, жить. Это - имена, составляющие эпоху в российской (советской) литературе и науке: Горький, Юрий Тынянов и Виктор Шкловский, Лев Лунц и Михаил Зощенко, Игнатий Юлианович Крачковский и Евгений Дмитриевич Поливанов. Список можно продолжать.

При том, что книга написана в 1970-75 гг., когда Каверину уже было (плюс-минус) 70 лет, книга очень свежая, полна юношеского задора и юношеских страстей, по большей части надуманных, очень литературных. Порой, когда прорывается на страницы облик состарившегося Каверина, создается ощущение, что он, старик, маститый советский писатель, с улыбкой смотрит на себя, наивного, юного, нескладного в своем желании быть взрослым и серьезным (недаром писатель вспоминает на страницах книги "Книгу песен" Петрарки, где был использован тот же прием).

Честная и захватывающая книга.