Царскосельское утро

Ох и разбередила эта книга мне душу, ох и наплакалась я. О романсе «Сирень» я знала (мне ли, любительнице сирени всех её видов, в том числе и компонентом духов, не знать), а вот повесть стала открытием. Большим и трогательным.

В маленькой повести Юрию Нагибину удалось рассказать историю Сергея Рахманинова, великого композитора и просто человека с чувствами и слабостями, от его становления, как музыканта, до последнего дня жизни.
Что же побудило его написать такой трогательный романс? Скажу сразу, в жизни всё было совсем не так, как в книге. А может жизнь не запечатлела те мгновения, которые описал Нагибин. Не знаю, не мне судить.
Но однажды утром совсем молодой и неизвестный юноша, гостя у своих родственников, вышел прогуляться в весенний сад. Он придумал себе занятие - пить утреннюю сиреневую росу, сиреневое вино, как сам он её называл. Белая, розовая, красная, персидская - сирень в ту весну буйствовала, как никогда. Зацвела вся вместе, переливаясь красками и источая необыкновенно чувственный, головокружительный аромат.
Оказалось, что там в сирени, и правда цвелоходило его счастье, юная, почти совсем ещё дитя, Верочка Скалонова, его кузина. Она тоже сходила с ума от этого весеннего утра, от запаха сирени и ещё совсем непонятного странного чувства которое теснило грудь. Это было предчувствие чего-то необычного, волнующего, странного. Первая любовь уже подкрадывалась к ним, осыпая их, таких трепетных и наивных, сиреневыми лепестками. Всходящее солнце дарило надежду, а лёгкий утренний ветерок превращал её в веру, что всё будет хорошо. Всё будет.

Всё было. И первый, почти незаметный поцелуй, и дрожь рук, и трепетное прикосновение друг к другу. Но сказка не сложилась. Не вышло, не судьба была им быть вместе. Бедное счастье Серёжи Рахманинова предназначалось другому. Как это принято было в высшем свете, Верочка не сопротивлялась. Но…
«О нем трудно было забыть, хотя бы просто потому, что всюду звучала его музыка, в том числе посвященная Верочке. И пусть генерал Скалон иронически щурил глаза, музыка эта была прекрасна и так много говорила ей. Верочке стало печально и пусто в ее богатом доме, и все сильнее болело сердце, которому не помогали модные итальянские и швейцарские курорты.»

А у Сергея была своя судьба. Творческая, драматическая, депрессивная, сложная одним словом. И своё, другое счастье, верное ему до кончины.
Наташа Сатина любила его всю жизнь, и ждала терпеливо и мудро, счастье своё она вытерпела, выстрадала, и была композитору верной спутницей.
Но, нет-нет, иногда в какой-то туманной дымке представал перед ним образ юной, бледной девочки с наивно-восторженными глазами, его бедной сиреневой феи.
«...В память Ивановки и того странного лета, когда запоздало и мощно забродило сиреневое вино, Рахманинов написал свой самый нежный и взволнованный романс "Сирень". Там есть удивительная, щемящая, как взрыд, нота. То промельк Верочкиной души, откупленный любовью у вечности.»

А/Ф/М
4/7

Очень красивая, чувственная повесть.
Я просто плавала в сиреневой дымке, вдыхала чудный аромат и теряла сознание от предчувствия чего-то яркого, необыкновенного — первой любви.
Замечательная повесть о Сергее Рахманинове и его юной музы Верочки.
Она (повесть) богата не сюжетом. Она полна нежной грусти, щемящей тоской, несбывшейся мечтой.
Кто знает, как сложилась бы жизнь великого музыканта и композитора, свяжи он свою жизнь с Верой Скалон.
У него трудная и трагическая судьба. Ему нужна была преданная, любящая и стойкая женщина. А Верочка...
Ну что — Верочка?! Очаровательная, богатая, избалованная и очень больная женщина.
Может быть, всё правильно распределилось в жизни!
Но как забыть "вино" из сирени?..

Я просто обожаю сирень!

Какой пронзительный рассказ о Тютчеве на склоне лет! Больные ноги, уставшее тело, иссыхающая душа... Умерла его последняя любовь, но не отпускает  душу поэта. Поэтический набросок Нагибина, где воспалённо переплетаются обрывки мыслей, диалогов, прогулки, страданий и воспоминаний... Сладостное упоение стихами о любви и горестное созерцание немощи человеческого тела. Стареющий поэт и страдающий при этом и морально и физически. Признаюсь, мне было тяжело это читать.

Первая мысль, которая меня посетила - я о нём ничего не знаю, поэтому с трудом догадываюсь, о чём рассказывает автор, вспоминая то одну, то другую его женщину вместе с детьми. Запретная любовь, долгие страдания при жизни вместе и агония от потери любимой... Рассказ меня растрогал, взволновал, а самое главное вызвал любопытство. Захотелось всё-таки понять, кого и когда любил Тютчев. Ну и...

Лучше бы я этого не узнавала... Ну читала бы и читала его прекрасные стихи о любви. Об авторах, конечно, всегда нужно что-то знать, чтобы лучше понимать их творчество, да к тому же они родители того, что мы так любим. Но, возможно, не всегда нужно перелистывать их личную жизнь. Уж сколько раз я разочаровывалась в актёрах, узнавая их биографию. Нет, я их не осуждала, а просто мне мешали эти знания видеть ловеласа в роли романтического героя. И тут то же самое.

Как минимум пять женщин, наслаивающихся друг на друга. Страдающих не на шутку. И всё это в стихах отражено. Впрочем, так у многих поэтов. Но стихи у него прекрасные, всегда отзывающиеся и задевающие струны души, потому как выстраданные. И не только о любви, но и о природе и Родине, которые до сих пор очень актуальны.

Предвкушая такое же очарование, как и в рассказе Сирень, я начала чтение, зная заранее, что речь пойдёт о последней любви Гёте. Язык у Нагибина красивый, витиеватый, а главное очень ёмкий - каждая строчка на вес золота. И само название очень манящее. Но на сей раз, трогательной романтической истории не случилось, на мой взгляд. Хоть речь и шла о последней любви семидесятилетнего старца к семнадцатилетней девушке, но в каждой строчке мне мерещился Чехов с его иронией, мягким сарказмом и тёплым подтруниванием над людьми. И от его духа я не могла избавиться до самого финала, который, впрочем, оказался не трагическим, как принято было у Антона Павловича, а вполне жизнеутверждающим.

Ну отказала молодая девушка престарелому поэту... Ну и кто оказался в проигрыше? У него от душевной муки и смятения, длящегося всего лишь обратную дорогу домой, родились очередные стихи. А она так и не вышла замуж, как он ей это и предсказал. Но может и не стремилась? Однако, в данной ситуации, где Нагибин и Чехов смешались, поражение потерпела только я! Хотелось красивый и длинный отзыв написать, как про Рахманинова, но что получилось, то получилось, как говорится. Компенсирую его стихами о трагической любви Гёте к Лили Шёнеман, которая  была первой, а, может быть, и последней, кого он глубоко и искренне любил.

"Он выбирал некрупную кисть и осторожно брал в рот, будто собирался съесть, затем так же осторожно вытягивал ее изо рта и что-то проглатывал. Верочка последовала ему примеру, и рот наполнился горьковатой холодной влагой. Она поморщилась, но все-таки повторила опыт. Отведала белой, потом голубой, потом лиловой сирени — у каждой был свой привкус. Белая — это словно лизнуть пробку от маминых французских духов, даже кончик языка сходно немеет; лиловая отдает чернилами; самая вкусная — голубая сирень, сладковатая, припахивающая лимонной корочкой."

А какое на вкус вино любви? Оно тоже должно быть разноцветное, но всегда с горькими нотками сирени. И каждому достаётся свой бокал этого отравляющего нектара. А может быть даже не один, а несколько, но всегда с разными оттенками вкуса. Как же хочется провести такое лето в усадьбе, утопающей в сиреневых кустах и аромате жасмина. Встречать волнительные рассветы, гуляя по росистой траве; прятаться в тенистых кустах в полуденный зной и провожать минувший день вместе с таинственным закатом, когда все ароматы цветов, трав и человеческих чувств, словно настоявшееся горьковатое красное вино с терпким вкусом; и достаточно одного глотка, чтобы опьяняющий дурман наполнил твою кровь и притупил тревожные мысли, накопившиеся за прожитый день...

Играть в любовь, даже когда ты молод? Нет... Нельзя, она отомстит, обязательно и будет права. Не понимаешь, что небрежно перебираешь струны души? И не важно, свои или чужие. Значит случится момент, когда поймёшь, но будет поздно. Или отказываешься от любви настоящей, чтобы она не навредила твоей благополучной жизни? Отказывайся. Но раз называл ты её когда-то настоящей, то и благополучие твоё будет, как внешняя вылощенная оболочка, под которой томится твоя осиротевшая душа.

"Она была честным человеком и в канун свадьбы сожгла все письма Рахманинова - более ста - и как бы очистилась огнем. Но она сожгла что-то куда более важное, чем листы почтовой бумаги с нежными и шутливыми, серьезными и печальными, радостными и горькими, доверительными словами. Она сожгла собственную душу, все лучшее, взволнованное, трепетное и возвышенное в ней. Но догадалась она об этом далеко не сразу. Вначале, упоенная взрослостью, красивым домом, успехами в свете, материнством, она не сомневалась, что живет хотя и обыденной, но полной и счастливой жизнью женщины своего круга. Она как-то упустила, что этим благополучным женщинам не выпадало в юности любви Рахманинова.

Она думала, что сможет жить, как живут другие: давать счастье мужу, воспитывать детей, встречаться с интересными людьми, уделять внимание музыке, литературе, достойно и благообразно стареть. Ничего этого не могла ине умела Верочка. Она умела лишь одно - любить Рахманинова. И когда это оказалось невозможно, ей не для чего стало жить. При таком больном сердце уйти легко. Она словно разжала руки, только и всего. Ей было тридцать четыре года..."

Жизнь больше, чем любовь, да, чаще всего. И если она счастливая, то они сливаются в одно единое, образуя гармоничный красивый симбиоз. А если нет? Значит человек закрывает её от посторонних глаз и помещает в глубину своей души, пронося через всю жизнь, как тайную драгоценность. Уберётся внутри и будет тихо тлеть - хорошо. А если нет, то разорвёт на части или будет медленно выжигать изнутри...

«Сейчас еду в Нижний, т. е. в Лукоянов, в село Болдино. Милый мой, расскажу тебе все, что у меня на душе: грустно, тоска, тоска. Жизнь жениха 30-летнего хуже 30-ти лет жизни игрока. Дела будущей тещи моей расстроены. Свадьба моя отлагается день ото дня далее. Между тем я хладею, думая о заботах женатого человека, о прелести холостой жизни. К тому же московские сплетни доходят до ушей невесты и ее матери — отселе размолвки, колкие обиняки, ненадежные примирения, — словом, если я и не нещастлив, по крайней мере не щастлив. Осень подходит. Это любимое мое время — здоровье мое обыкновенно крепнет — пора моих литературных трудов настает, — а я должен хлопотать о приданом, да о свадьбе, которую сыграем бог весть когда. Все это не очень утешно. Еду в деревню. Бог весть буду ли иметь время заниматься, и душевное спокойствие, без которого ничего не произведешь, кроме эпиграмм на Качановского. Так-то, душа моя. От добра добра не ищут. Чорт меня догадал бредить о щастии, как будто я для него создан. Должно было довольствоваться независимостью».

С этого письма, которое написал Пушкин Петру Александровичу Плетнёву ( поэту, критику и ректору) перед отъездом в Болдино во время эпидемии холеры и накануне своей свадьбы с Гончаровой, начинается данный рассказ Нагибина. И он второй из трёх о Пушкине. "Царскосельское утро" - зарисовки о юном Пушкине в лицее. И рассказ "У Крестовского перевоза" больше посвящён его лицейскому  другу и поэту Дельвигу и его глубокой трагедии в личной жизни. Все три весьма красочны и трогательны, и я бы даже сказала очень болезненны, где, видимо, правда и фантазия автора гармонично переплетаются в интересный сюжет для читателя. По крайней мере, для меня они явились неким толчком и пробудили интерес к Пушкину как к личности. Правда, до сих пор размышляю, стоит ли нырять в глубины его жизни, потому что не хочу разочарований.

Почему разочарований? Ну вот, например, этот рассказ вызвал во мне очень противоречивые чувства. Очень проникновенно Нагибин описывает все давящие  сумрачные ощущения поэта от навалившихся материальных проблем и предстоящих земных забот, которые всегда тяготят человека творческого. Я бы даже сказала больше - разрушают внутренний мир любой поэтической души. И да, конечно, ему необходима отдушина и вдохновение, чтобы не только писать, а просто даже существовать. Я это очень хорошо понимаю. А кто ж подарит этот глоток свежего воздуха Пушкину? Конечно, женщина! Новая любовь или влюблённость, или увлечение, я не знаю. И на этот раз это простая крестьянка, резко контрастирующая с его будущей женой аристократкой, красивой и холодной, как изваяние. Февронья проста и свежа, как нежный полевой цветок, цветущий специально для него. И он его срывает, вдыхает аромат любви, любуется и касается его нежных лепестков, пока живёт в Болдино.

Не знаю, на сколько автор всё это выдумал, но пишу отзыв именно по данному рассказу. Там в Москве холера и будущая жена. Здесь простая влюблённая девушка, чистая душа, которую он сорвёт, действительно, как цветок, который постоит в его вазе до отъезда, а дальше канет в Лету жизни. Но зато будет вдохновение и много стихов, которые мы сейчас очень любим. Вот что тут сказать? Я не знаю...
Зато знаю, что пора бы мне уже наведаться в Болдино, ибо жуву в Нижегородской области, а там ни разу не была, к сожалению. И хоть сейчас июль, но октябрь уже не за горами.

С упоением прочитана очень интересная повесть об очередном историческом лице, реально существовавшем в 18 веке Василии Кирилловиче Тредиаковском.

История его побега из родного дома в поисках знаний, учений и другого образа жизни. Хотел его отец предать по наследству старшему сыну Василию свой святой пост священника вместе со своим приходом да огородом. Женил даже в торопях. Ан нет, не удержишь мятущуюся душу в обывательской клетке даже молодой, красивой и любящей женой. Лучше бы и не женил - глядишь, одной жертвой меньше бы было.

На самом деле, рассказ очень художественный и очень интересный своим захватывающим сюжетом. Две линии судьбы получились у супругов, соединённых Богом. И разошлись они в разные стороны. Он от неё в неизвестность, а она к нему от неизвестности. Понятное дело, что предназначение мужчины - дело, а женщина всегда от него очень зависима. И в итоге, оба пути оказались слишком тернистыми, чтобы быть счастливыми. И её трагическая судьба никак не повлияла на бежавшего мужа, а лишь подчеркнула глубину женской и любящей души. Ну а он... То, кем он стал, не раз опускаясь при этом почти на самое дно жизни, наверное, оправдывает её жертву, хотя я в этом не уверена. Но, как сказал автор в финале : "Поистине, литература — это храм на крови."

Нет, это не просто рассказ, это что-то гениальное! Просто шедевр, на мой взгляд! Извините, не могу сдержать эмоций, но тут речь о начинающем писателе и его внутренних мытарствах. А эта тема всегда меня интересовала. Представьте себе, что вам очень хочется что-то делать, вы стараетесь, лезете из кожи вон, вроде бы чувствуя свои способности. Но как-то очень туго двигается процесс, будто вашей телеге не хватает смазки. И вы сами от себя в восторге, но успех почему-то не торопится вас посетить. Но ладно бы только это...

А рядом всегда найдётся тот, кто и вовсе не собирается ничего писать, зато его приметливость, наблюдательность и знание жизни в разы больше вашей, как и литературная даровитость. Но он спокоен и уравновешен и не потеет как вы, стараясь кому-то и что-то доказать. И вы в этом убеждаетесь, после того как представили ему на суд ваше литературное творение, потому как в глуши больше некому. А кроме того, он ещё ваш ученик и совсем ещё молод, а чувство такое, что мудрее на целую жизнь. Вот эта ситуация! Были муки, а теперь стало ещё больше!

И весь диалог этих двух героев мне снова напомнил чеховскую прозу, хорошо увитую щедрым нагибинским слогом. Остроумно, интересно и даже с долей юмора! Учителя жалко, ученик восхитил, ситуация позабавила. А когда в конце я узнала имя нашего юного и мудрого будущего писателя, давшего фору своему учителю, у меня буквально брызнули слёзы. От удивления, умиления и радости, словно ты неожиданно встретил человека, которого давно знал, но никогда не видел. Имя не открою, читайте, вам понравится!

Ну а чем дальше в лес, соответственно, там с грязью вылез. Вообще с опаской начинал этот рассказ, думая, что будет какая лесопромышленная тема и вначале так и показалось. А потом -хоп!! Так это о Чайковском!! И сразу вспомнилась  Константин Паустовский - Повесть о лесах   где композитор мужественно защищал от вырубки лес и даже хотел его выкупить за 10 тысяч рублей. Потом читая, возникла и еще одна связь с Паустовским:

Дело приобрело интригу и я начал смотреть Википедию. И тут как говорит мой друг  literaT   , лучше бы не смотрел. Выяснилось, что он действительно проживал в Клинском уезде. В рассказе тоже звучит одинаковая сумма , за которую фон Мекк продала свой лес. Оказалось , что первая часть повести не более чем легенда. Так может сам Чайковский продавал этот лес? Или же его жена продавала, чтобы залатать дыры в его бюджете. Чтобы изучить этот вопрос , начал читать о жене Чайковского и тут как грязевую ванну принял. Но не лечебную, а грязную...

Не, ну понятно "Все мы немощны ибо человецы суть". Он -великий композитор. Но все же, все же. О треугольнике этом любовном и писать неохота. Думаю , что для обычного мужчины она была бы верная супруга и добродетельная мать .  Кстати вот еще версия его женитьбы на Милюковой. Она , будучи влюблена в композитора, написала ему письмо, а он в это время  сочинял свою знаменитую оперу. Пред ним  сразу встал образ Татьяны и он не желая уподобиться нелюбимому им Онегину, решил сделать с точность наоборот и женился на ней, но ничего хорошего из этого брака не вышло. Но об этом много сказано в рассказе и останавливаться я не буду. Не хочу залезать еще дальше в лес)

И тем не менее, спасибо автору за этот отличный рассказ. В пору написания он может и не знал о гомосексуальности композитора. Иначе рассказ мог выглядеть совсем по другому. Вот и все

После  Юрий Нагибин - Как был куплен лес   я уж думал, что никогда не столкнусь со сложными и противоречивыми отношениями Чайковского и фон Мекк. Ан нет, Нагибин решил продолжить тему. Не знаю что сказать и добавить к предыдущему отзыву. Если вы любите произведения в стиле "лирический мазохизм" , тогда вам сюда. А так? Как сказала героиня рассказа:

Грехи Петра Ильича искуплены его музыкой, и ваши грехи тоже, и мои…

Наверное так и есть. Не судите, да не судимы будете. Оставим великого композитора в покое и будем лишь наслаждаться его музыкой.